Цезарь пригласил друзей на ужин, как он это сделал в Равенне, накануне отъезда в Рим; затем, как и в Равенне, он покинул их посреди пиршества, сказав, чтобы на него не обращали внимания и что он скоро вернется.
Затем он прошел в свою палатку, надел рабское платье, в одиночку отправился на берег реки и, узнав судно по признакам, которые были ему указаны рабами, сказал кормчему:
— Ну вот, я и есть посланец Цезаря.
Кормчий посадил его в свою лодку, где его ожидали еще семь или восемь пассажиров.
Цезарь торопил отплытие, как только мог: важно было воспользоваться ночной темнотой, чтобы незамеченными проскользнуть сквозь помпеянский флот.
Пока они спускались по реке, все шло прекрасно, благодаря веслам и течению; но, по мере того как они приближались к устью, волны поднимались все выше и выше, врываясь меж берегов реки и образуя нечто вроде морского прилива, из-за которого лодка продвигалась вперед лишь с огромным трудом, а то и просто стояла на месте.
Наконец, в какой-то момент все усилия сделались тщетными.
Ударом морской волны разбило руль, и испуганный кормчий приказал гребцам поворачивать назад.
И тогда Цезарь поднялся и, распахнув плащ, произнес исторические слова:
— Ничего не бойся, ты везешь Цезаря и его удачу!
Подобное откровение вернуло отвагу кормчему и гребцам, они объединили все усилия и преодолели заслон, преграждавший им выход из реки.
Но, когда они вышли в бушующее море, управлять лодкой оказалось невозможно, и ветер и волны выбросили ее на песчаный берег.
Между тем начался рассвет, и над ними нависла опасность быть схваченными врагом.
— О Фортуна! Фортуна! — прошептал Цезарь. — Неужели ты покинешь меня?
Затем он дал приказ вернуться в устье реки и с помощью ветра, толкавшего лодку вперед, и весел, укрощавших течение, менее чем за полчаса преодолел те несколько миль, какие отделяли его от лагеря.
Его возвращение было встречено ликованием.
Все уже знали, что он уехал, и считали его погибшим!
Одни хвалили его за отвагу, другие порицали за безрассудство.
Прибежавшие солдаты толпой обступили его.
Одного из них вытолкнули вперед, чтобы он выступил от имени своих товарищей.
— Цезарь, — сказал он, — какую обиду тебе нанесли те, кого ты называл своими друзьями, что ты отчаялся победить с ними и в оскорбительной для них тревоге отправляешься на поиски тех, кто отсутствует? Нас меньше, чем неприятеля, это правда; но разве ты пересчитывал нас, когда нужно было сражаться с галлами? Цезарь, твоя армия требует вернуть ей доверие, которое она незаслуженно потеряла.
Обстоятельством, мешавшим Антонию выйти из Брундизия, служила бдительность Бибула.
Но Бибул умер, и командование флотом было передано Либону.
Узнав об этой смерти, Антоний решил воспользоваться растерянностью, которую она должна была вызвать в морском воинстве, и, пока Габиний долгим кружным путем шел по суше, он нацелился на решительное столкновение с судами, запиравшими гавань Брундизия.
На его кораблях находилось двадцать тысяч пехотинцев и восемьсот конников.
Линия судов, стороживших море и блокировавших гавань, была прорвана одним ударом.
Антоний и его корабли вышли в открытое море, однако весь флот Либона объединился и ринулся в погоню за ними.
К счастью, южный ветер толкал врага в глубь залива; правда, тот же самый ветер нес корабли Антония на скалы, где он неминуемо должен был разбиться; эти скалы были уже так близко, что Антоний и его люди считали себя погибшими, как вдруг ветер резко переменился и из южного стал северо-восточным.
Антоний быстро развернул паруса и, проходя вдоль берега, увидел, что он весь усыпан обломками флота Помпея.
Он воспользовался случаем, взял большое количество пленных, захватил порт Лисс, соседний с Диррахием, и прибыл в лагерь Цезаря, вдвойне подняв свою значимость тем, что привез ему большое подкрепление и хорошие новости.
Между тем лишь чудо смогло спасти Цезаря.
Помпей, решив сокрушить его всеми своими силами, двинулся с этим намерением на Аполлонию, но, встретив на своем пути реку Апс, послал двух солдат разведать брод.
Один из солдат Цезаря, увидев этих двоих в воде, в свой черед бросился в реку, напал на них и убил обоих.
Тогда Помпей решил перебросить через реку мост.
Мост был построен; Цезарь позволил ему сделать это; он рассчитывал, что в подходящий момент нападет на тех, кто его перейдет.
Однако обошлось без этого: едва двести или триста человек перешли на другой берег, как мост обрушился! Все, кто находился на нем, попадали в воду и утонули, а те, кто уже перешел по нему, были убиты солдатами Цезаря от первого до последнего.
Помпей увидел в двух этих событиях дурное предзнаменование и отступил.
Как только Антоний и его двадцать тысяч солдат прибыли, Цезарь решил перейти в наступление.
Помпей отступил в Аспарагий, расположенный недалеко от Диррахия.
Цезарь последовал за Помпеем, по пути захватил город партинов, в котором Помпей держал гарнизон, и на третий день, оказавшись лицом к лицу со своим соперником, дал ему сражение…
