Я так не привыкла разговаривать с детьми, не говоря уж об инвалидах.
Она улыбнулась мне и взяла руку, которая лежала на моей ноге. Я начала тянуть руку назад, но что-то в ее глазах подсказало мне, что все было хорошо, что она была всего лишь человеческой девочкой, и красивой.
Я неуверенно сжала ее маленькую руку, и она захихикала, посылая теплое, покалывающее ощущение вверх по моей руке и в мое сердце.
— Ты ела, Мандиса? — спросила я ее.
Улыбка упала с ее лица, и она убежала, исчезнув за дверями кухни.
— Что я сказала? — спросила я воздух перед собой, ошеломленная тем, что она сбежала.
— Она не ест, — услышала я голос позади себя. Динган. Моя кровь снова начала кипеть.
Я повернулась к нему.
— Что ты имеешь в виду, что она не ест? Как она живет?
— Она пьет. С тех пор, как она приехала, мы не могли даже заставить ее есть.
— Почему? — спросила я его, когда он сел напротив меня.
— Мы думали, из-за того, что она приходила в себя после потери руки, но позже обнаружили, что это из-за того, что она скучает по маме.
— Что случилось с ее мамой? — спросила я, боясь услышать ответ.
Его глаза встретились с моими впервые за это утро, и его губы сжались. Он пожал плечами в ответ, и мой желудок упал к ногам.
— Мы дополняем молоко различными протеинами и витаминами, но она все еще не набирает вес так, как нужно.
Динган отвернулся от меня и увидел ребенка, который нуждался в помощи. Я наблюдала за ним. Он не посадил мальчика на стул, как я полагала, а помог ему узнать, как сделать это самому.
— Что случилось с ними? — спросила я Дингана, когда он снова сел.
— Есть невероятно злой мужчина по имени Джозеф Кони, который бродит на юге Судана и северной Уганде в поиске детей, чтобы создать свою армию, названную АСГ или Армия Сопротивления Господа. Он вторгается в невиновные деревни, берет молодых женщин по понятным причинам, пытается похитить их детей. Если ребенок отказывается идти с ним, он отрубает ему конечность, чтобы тот не смог вырасти полезным солдатом, который сможет выступить против него позже. Он убивает их родителей, и нам посылают сирот, которые выжили, сломаны или повреждены. И все одинокие.
Я сглотнула ком, который встал в горле.
— Зачем он делает это?
— Я не думаю, что даже он знает. Он заявляет, что борется за мир и безопасность в Уганде, а также за бедных. Это его прокламации, но, на мой взгляд, он работает на дьявола. Он абсолютное зло.
Я осмотрела маленькие лица, которые окружали меня, и почувствовала такую невероятную печаль за них и их судьбы. Я хотела ответить на все, что Динган открыл мне, но не смогла. Нечего было сказать.
После завтрака Динган сказал, что мне нужно идти за ним.
— Дети обычно получают свои школьные принадлежности прямо сейчас. Карина, Кейт и я обучаем их с восьми до двух, пока Чарльз, и временами я, ремонтируем или готовимся к мероприятиям. По средам я отвечаю за ведение своего рода мероприятий на воздухе в течение школьных часов. К сожалению, тебя приписали ко мне по настоянию Карины, так что ты будешь сопровождать меня весь день, каждый день.
— Да, так неудобно, — я фыркнула с сарказмом.
Динган резко остановился между баобабом и нашими хижинами.
— Ты мне не нравишься. Это такой сюрприз?
— Честно, да, — я сказала я ему откровенно. — Ты не знаешь меня.
— А, видишь ли, я знаю. Я знаю тебя довольно хорошо. Я знаю, что ты здесь, потому что тебя поймали
— Меня поймали с кокаином. Я признаю это, честно. Я не горжусь этим. Бог знает, я также знала, что каждый здесь будет знать, почему меня заставили находиться здесь…
— Заставили, — повторил он, остановив меня в середине предложения. — Другая причина, почему я был бы также удовлетворен, если бы ты запрыгнула обратно в этот самолет. Каждая душа присутствует здесь, потому что хочет. Ты всего лишь отбываешь наказание.
Я тяжело дышала из-за гнева.
— Нет никакой разницы. Я была бы признательна, если бы ты сошел со своего пьедестала и вернулся на землю. Я здесь для того, чтобы работать. Так что давай работать.
В этот момент я поняла, что мое отношение к тому, что послать меня в Масего было самым несправедливым наказанием в мире, исчезло с той секунды, как я увидела Мандису.
Если честно, это удивило меня, шокировало, но это не значило, что я собиралась наслаждаться работой в Масего. Это только значило, что пока я была там, я не буду считать, что по отношению ко мне была проявлена вопиющая несправедливость. Все, что должна была для этого сделать я, так это напомнить себе историю Мандисы.
— Идем со мной, — приказал озлобленный Динган. Он повел меня к своей стороне хижины, и я пошла за ним внутрь.
Его кровать была простой и едва могла вместить его. На стенах висели рисунки детей и акустическая гитара.
Он вытащил большой тазик из-под своей кровати и взял кучу бумаг, которую я видела в багажнике его джипа, когда он забирал меня из аэропорта.
— Что это? — спросила я.
— Рабочие листы. Каждый раз, когда я в городе, я стараюсь приобрести их как можно больше.