– Так значит, отсюда есть выход? Какой?
Но Уинстон, похоже, не очень хотел вдаваться в подробности. Он почесал в затылке, потом скривился, подался вперед и прошептал:
– Слушай. Я скажу тебе одну вещь, всего одно слово. Пока что оно не имеет никакого смысла, но, когда придет время, ты все поймешь. Это слово –
– Я больше его не намажу, – ответил Джейми. – Никогда.
– Тебе придется, – возразил Уинстон.
– Нет.
– Да. Придется. Ты почти не знаешь, что здесь где, чтобы справиться в одного. Ты не можешь вести себя так, как Джей-Джей, когда ты Джейми. А не будешь как он – тебя сожрут. Они бы тебя прикончили, чисто случайно, но от подобных случайностей тебя защищает краска. И ты бы раскололся. Я слишком хорошо это знаю. Ты думаешь, что сможешь смотреть в глаза Курту Пайло так же, как Джей-Джей? Как Джей-Джей, который слишком глуп, чтобы кого-то бояться?
Джейми побледнел, когда вспомнил о том, как Джей-Джея знакомили с Куртом, и вздрогнул.
– Нет, по-моему, не смогу.
Уинстон кивнул.
– Просто запомни одно слово. Свобода. Мне кажется, очень скоро ты поймешь, о чем я. А когда ты становишься Джей-Джеем, помни о штанах и о том, что Гонко хотел бы с тобой сделать. Только когда становишься Джей-Джеем.
Уинстон вышел.
Уинстона ждали личные дела. Настолько личные, что братья Пайло могли бы сварить его заживо, разрезать на кусочки и пропустить через мясорубку, узнай они об этих делах. Если бы повезло, он бы пополнил собой экспонаты Паноптикума. А если нет, то манипулятор материей получил бы полную свободу действий, и тот превратил бы его в нечто, неспособное умереть, а обреченное лишь страдать. Но тайну свою Уинстон хранил уже очень долго.
Ранним утром почти весь цирк еще спал – на следующий день после представления дела обычно шли очень вяло. Уинстон не спеша шагал по главной улице, мимо хижины предсказательницы и шатра акробатов. Немногочисленные служители уже встали и принялись мыть свои лотки и заставлять их всякими безделушками. Большинство из них отводили от него взгляд, привычно опасаясь клоунов.
Девять погибших проходимцев. В другом, том мире это вызвало бы скандал. Уинстон вздохнул с печалью, объявшей все его существо. Он хорошо знал, насколько дешево здесь ценится человеческая жизнь, и цирк неустанно ему об этом напоминал.
Он подошел к шатру, где размещался Паноптикум, уверенный в том, что его не заметили никакие внимательные глаза, и в том, что пытливые умы не задумывались над тем, почему он проводит так много времени за болтовней с Фишбоем. Ни тот ни другой не давали повода для подобных размышлений, они вели себя осторожно. Внутри шатра Фишбой разговаривал с отрубленной головой, известной друзьям под именем Наггет. Йети разрешили выйти на улицу, чтобы пощипать траву у забора: она помогала заживлению жутких порезов на деснах после шоу с поеданием стекла.
– Уинстон! – воскликнул Фишбой, спеша ему навстречу и дружески хлопнув его по плечу. Они поболтали о погоде, о вчерашних представлениях, просто о пустяках, чтобы усыпить интерес любопытствующих ушей. Через несколько минут Уинстон понизил голос:
– А наше представление вчера вечером?.. – и закончил вопрос, вздернув бровь.
Фишбой ответил одними глазами, тонкими щелками, широко разнесенными на лице. «Нет, это не наших рук дело», – ответил его взгляд.
Уинстон кивнул.
– А я так и не думал. Просто хотелось убедиться. У меня ведь для тебя новости.
Фишбой наклонился поближе, и это движение заставило бы непривычного к его облику человека отшатнуться. Уинстон прошептал:
– Я оказался прав насчет шара Шелис. Он в комнате у новичка, у Джей-Джея. Завернут в наволочку. Более того, Джордж знает, что шар пропал!
При этих словах Фишбой вздернул брови. «Ты уверен?» – спросило его лицо, выражения которого Уинстон уже научился разбирать.
Уинстон кивнул.
– Шар в надежном месте. Был применен порошок… чтобы прятать от нее шар.
Фишбой кивнул, и кивок его указывал, что он использует свои запасы для той же цели. Уинстон не очень хорошо понимал язык его тела, чтобы это уловить, но решил, что Фишбой именно об этом, и предположил, что заинтересованные стороны предпримут подобные меры предосторожности. «Пусть секреты Джей-Джея останутся тайной», – вот и все, что им нужно сказать, а если десять из них защитят тайну от штучек предсказательницы, хрустальный шар останется в надежном месте, куда его положил Джей-Джей.
Они закончили встречу трепотней о пустяках, и Уинстон ушел. Он радовался тому, что от его глаз почти ничто не ускользало… Без их помощи он бы этим утром не заметил округлую выпуклость в ногах постели Джейми, подтверждавшую все подозрения, возникшие прошлым вечером. Рафшод сказал: «Мы просто заглянем в…»; эти слова тоже не остались без внимания Уинстона. Его визит к Джейми, хотя и был из гуманных побуждений, подтвердил подозрения. Налет Рафшода на жилище прорицательницы мог оказаться куда более сильным ударом, чем Уинстон изначально предполагал, хотя прошло всего несколько дней.
