Поверхность моря спокойна, Флоранс не могла видеть, что смерть приближается на глубине десятка метров. Яхта делала крутой поворот, черпая левым бортом воду. Флоранс вознеслась в воздух, но не испугалась, а повернула голову к корме, отыскивая взглядом Крамова. Санни, тоже молча, цеплялась за трос фальшборта, отфыркиваясь от захлёстывающих её брызг. Оглянувшись, Леран увидел в окне рубки поле морской фуражки: внимание Сэма было приковано к радару.
Только они двое понимали степень опасности. Даже если яхта удачно разойдётся с торпедой, траектория последней может пересечься с одной из мин, произойдёт двойной взрыв, способный вызвать детонацию всех остальных зарядов. Шансы на спасение падали к нулю.
Яхта выровнялась. Торпеда прошла мимо «Барта Эриксона» и, не задев ни одной мины, ушла в открытое море. Возможно, она предназначалась рыбаку-собрату Ёсимуры, скорчившемуся в углу капитанской рубки.
– Попробуем уйти обратным путём, – почти спокойно крикнул Сэм Эллиот, – Смотрите за водой!
Яхта заканчивала выход на линию, по которой вошла в минное поле, когда Сэм резко крутнул рулевое колесо.
– Леран, держись! Взрыв перед тобой, – успел крикнуть капитан.
Леран не успел ухватиться за бушприт и его подбросило вверх. Передняя часть яхты поднялась, корма ушла в воду вместе с Майклом Крамовым. «Барт» потерял управляемость и лишился всех шансов на спасение.
16. Дознание экс-комиссара
Ожидание длилось двое суток. Комнату в ресторане Шэнь Фу сменила маленькая квартирка, снятая в доме близ порта. Фред Бергсон купил небольшой телевизор и занялся просмотром информационных программ. Самые важные, на её взгляд, новости переводила ему Ли. Леда сидела на кровати, почти не вставая, и отрешённо разглядывала выцветшие обои на стене. Эрнест Мартин днями пытался наладить контакт с полицией порта и округа. Но мир вокруг них застыл, не предлагая известий, не обещая перемен.
На третий день поднебесная пришла в движение.
После многих переключений Фред наткнулся на канал, показывающий крупным планом яхту «Барт Эриксон», только что прибывшую в порт. Некий любитель скрытых портовых съёмок выбрал удачную позицию.
…Чиновник, бегущий к яхте, кем–то предупреждённый о её прибытии. Сэм Эллиот, бросающий швартовые на деревянный настил причала, перепрыгивающий через борт и ловко вяжущий узлы на кнехтах. Флоранс, яркая и праздничная, впереди всех, с любопытством осматривающая открывшийся перед ними город, чередующий в панораме высотные коробки и изящные пагоды. Майкл и Санни, Фред, Мартин и Ли, показавшиеся самим себе непохожими на себя. И Леда, прижавшаяся к Лерану…
Леран стоит позади всех, около капитанской рубки, возвышаясь и над Эрнестом Мартином, двухметровым негром, взятым из африканских легенд о древних людях-великанах. Взгляды Фреда, Ли и Эрнеста приковало к себе лицо Лерана, занявшего на несколько секунд весь экран. Удивительные пропорции, удивительная красота; юношеская нежность линий в сочетании с общим твёрдым, уверенным в себе выражением. Странный контраст… Что в первую очередь притягивало взгляд: это глаза! Чёрный зрачок, заключённый в золотой кружок, виден издалека, – с экрана телевизора глаза выглядели нечеловеческими, неземными. Ниспадающие к плечам золотые локоны стянуты алой лентой, пришедшей после переименования яхты на смену чёрной. Локоны светятся в лучах восходящего солнца, создавая вокруг головы сияющий ореол.
Леран Кронин выглядит в их окружении человеком не отсюда, человеком давно прошедшего золотого века. Ассоциации рождаются прямые и косвенные…
Плёнка кончается, с экрана звучит журналистский комментарий, связывающий исчезновение яхты «Барт Эриксон» со взрывами в море, зафиксированными в десяти-пятнадцати милях к югу от города. Время двух событий совпадает и журналист утверждает наличие связи между ними.
Фред заинтересовался предложенной версией и уже не отрывался от канала новостей, выдвинувшего её. Через час его любопытство было вознаграждено. Спецвыпуск показал обгоревшие деревянные обломки в месте вероятного взрыва. Аквалангисты на глазах телезрителей обследовали участок акватории и обнаружили мины, подвешенные на якорях.
Так родилась сенсация, подхваченная всеми средствами массовой информации. Тревога поселилась в душах Фреда, Мартина и Ли. Леда, сохраняя прежнюю заторможенность всех реакций, выглядела спокойной, в соответствии с диагнозом врачевателя: «абсолютно здорова, лечения не требуется». Мартина и Ли больше беспокоила не Леда, а Фред, совершенно потерявший интерес к ней. С Бергсоном-младшим что-то произошло в ночь приезда. После ресторана его робкая влюблённость в Леду исчезла необъяснимым образом, словно её и не было никогда. Но Фред, видимо, успел приобрести страховку-индульгенцию на все случаи жизни.
