В ночном выпуске теленовостей показали часть обшивки затонувшего судна со знакомыми буквами. Сохранилось окончание имени: «иксон». Сомнениям уже не находилось места. А когда бесстрастный телеоператор продемонстрировал остатки тел, складываемые в целлофановые мешки на резиновых лодках, Леда не выдержала и потеряла сознание. Ли удалось привести её в чувство, и всем стало понятно: сестра Лерана Кронина вернулась в прежнее состояние, в котором она пребывала после освобождения из психиатрической клиники госпожи Кейт.
Оправдались самые тяжёлые предчувствия. Жизнь оставшихся в живых членов команды «Барта Эриксона» как бы остановилась. Понимание гибели друзей усиливалось потерей перспектив, исчезновением всех надежд, незнанием смысла завтрашнего дня. Но каждый реагировал по-своему. Ли досталась роль смотрительницы за Ледой, занявшая её полностью. Фред Бергсон впал в инфантильное состояние, не выходил из квартиры, ничем не интересовался, глаза его мрачно блестели. Аппетита он не потерял, его физическому и психическому здоровью ничто не угрожало. Мартин видел, что с ним творится. Но, сознавая, что откровенного разговора не получится, держал свои мысли при себе. Наступит день, и Фред созреет. На яблоне не вырастет груша.
Эрнест за десять долларов в день нанял переводчика и взялся за прояснение обстановки. Он остался единственным дееспособным из команды и теперь ему определять единолично: чем, когда и как им заниматься.
Сохранённое удостоверение комиссара полиции Сент-Себастьяна здесь не имело соответствующего авторитета. Ему даже не разрешили встречу с детективами, занятыми расследованием гибели «Барта Эриксона». Самое интересное, что случайно оставшиеся в живых никому не были нужны, ни следствию, ни властям. Все закрыли глаза на присутствие в порту, городе и стране четверых иностранцев, потерявших друзей и средство передвижения. Закономерная версия о возможной их причастности к взрыву яхты и не выдвигалась. У Эрнеста возникло подозрение, что расследования как такового и не проводится. Его обозначили формальным рамками. Складировали в кучу на берегу выловленные останки яхты, спрятали в морозильнике городского морга останки людей. Происшествие классифицировали как несчастный случай по вине туристов. Восточная полиция действовала аналогично западной, копируя методы правоохранительных структур Сент-Себастьяна.
Пришлось Мартину самому заменить следственную бригаду. Прежде всего он убедился, что остатки яхты действительно принадлежат «Барту Эриксону».
Следующий шаг, неимоверно тяжёлый, но необходимый, – визит в морг. С трудом добыв разрешение, в сопровождении закреплённого за ним на время этой операции шустрого маленького китайца–инспектора и переводчика, Мартин оказался в холодном мрачном подвале.
Останки аквалангисты сложили с два мешка общим весом около тридцати килограммов. Эрнест попросил лишённого эмоций служащего морга вывернуть содержимое мешков на стол. На соседний стол легли подготовленные заранее шесть пакетов. Стиснув зубы, восстанавливая в памяти приметы и особенности каждого, Мартин сам сортировал останки. Получилось пять кучек, по которым никто никогда взглядом не определил бы имена их бывших владельцев. Пять, что и соответствовало полицейскому протоколу. Инспектор из отдела тяжких преступлений тут же нацепил на пакеты бирки, сам написал имена, даже не спрашивая Мартина.
Но число пять не соответствовало реальности, как ранее и предполагал экс-комиссар. Один из пяти – рыбак Ёсимура, Эрнест хорошо его запомнил. Отыскать одного японца среди четверых белых, – небольшая проблема, даже при подобных исходных условиях.
Ни золотого волоса, ни кусочка неповторимого оттенка красноватой кожи. Мартин попытался разъяснить всё сопровождающему его инспектору, но тот не стал и слушать переводчика.
– Вас было девять? Осталось в живых четверо? Останков пять? Чего же вы хотите? Работа сделана, заключение верное…
Встреча в полицейском управлении с начальником детективного отдела ничего не прибавила. Повторив сказанное инспектором почти слово в слово, он добавил:
– Вам, четверым оставшимся, крупно повезло. Смиритесь с потерей друзей и благодарите небо… Сами решайте: кремировать или… Едва ли целесообразно отправлять их на родину. Обвинение против вас выдвигать мы не собираемся. Поймите и помните об этом. Вы же сами полицейский…
Мартин понял. Их предупреждали. Их трогать не будут, они никому не нужны. Но и экс-комиссар должен забыть о несуществующем в природе японце-проводнике. И не болтать детские сказки о золотом дожде или таинственно исчезнувшем в глубинах моря товарище с неповторимыми особенностями внешнего облика. А кому какой мешочек принадлежит, какая на нём бирка висит, – разве это имеет значение? Не имеет ни для живых, ни, тем более, для мёртвых. Таков вывод, сделанный без слов.
Главный следователь сочувствовал, улыбался, вздыхал, перекладывал бумаги на столе, а смотрел мимо…
