– Я не слышал ни о каком центре, господа. К тому же я человек маленький, моё дело торговля.
– Боюсь, ваша торговля не так прибыльна, как вам хочется, – Эриксон протянул руку к Лерану; тот понял его и вручил бумажник. Эриксон вынул зелёную бумажку с самой большой цифрой и мягко вложил её в руку толстяка, – Укажите человека, который мог бы нам помочь.
Изобретатель причуд вздохнул, рассмотрел цифру, и неуловимым движением фокусника спрятал банкноту куда-то в рукав.
– Могу рекомендовать одного человека, знающего окрестности. Чем он живёт, я не знаю, мы не интересуемся чужими делами. Вы не будете ссылаться на меня? Его дом на другом краю. Там вы его и найдёте. Если уговорите…
Взгляд бизнесмена пустыни был прикован к бумажнику Эриксона.
Они вышли на свежий горячий воздух и Барт заключил:
– Явный контрабандист. У него в лавочке пункт пересылки.
– Барт, ты мог бы стать первоклассным полицейским, – сказал Леран, – У него за внутренней дверью склад оружия. И ещё что-то запрещённое. Знает он достаточно, но ничего не скажет, страх перепутал все его мысли. Я не смог разобраться. Уверен, он боится руководителей «нашего» центра. Возможно, работает на них. Лавочка, причуды, – всего лишь маскировка.
– Плохо, если они все на службе. Тогда Геб получит не сенсацию, а непредвиденные расходы по безуспешному поиску лучших своих людей.
Человек неизвестных занятий, худой и жилистый как столетний йог, в рваной неопрятной одежде, оказался дома. Они прошли весь посёлок, но не отметили ни признака населённости. Посёлок становился всё более странным. Барт подумал, что хорошо бы из какого-нибудь укрытия рассмотреть пассажиров, желающих лететь с Хосе-Марией в Мэн-Сити, но решил не тратить время. Он рассчитывал до наступления ночи добраться до цели. После приёма бумажки того же достоинства, что была презентована хозяину магазина, худой согласился быть проводником.
Прицепив к поясному ремню армейскую фляжку, проводник махнул рукой на запад и без слов зашагал в указанном направлении. Через три часа он остановился между двумя холмами, поросшими жёлтой редкой травой. Барт и Леран поднялись на холм повыше. В двух километрах перед ними начиналось море, а на самом берегу, у скалистого утёса стояло здание из серого бетона. На вид, – коробка, окна которой точь в точь походили на амбразуры противотанкового сооружения времён войны.
Проводник, оставаясь в распадке, следил за ними. Поняв, что они разглядели здание, кивнул, повернулся и молча отправился обратно.
– Что будем делать? – спросил Леран, провожая его взглядом.
– Сначала осмотримся. Мы как мыши перед мышеловкой. Знать бы, как будет выглядеть сыр… Подойдём поближе. Прятаться не имеет смысла.
Они остановились в километре от берега, на песчаной площадке, бывшей когда-то вершиной скалы. Время оставило от неё несколько стоящих вразброс каменных столбов причудливых очертаний. Отсюда можно было разглядеть стальные кружева на тёмных стёклах амбразур и двойной ряд колючей проволоки, укреплённой на железных столбах. Между проволочными рядами прогуливалось десяток сердитых на вид немецких овчарок.
– Вот как! Интересно, почему ни собак, ни проволоки не было видно с холма? – озадаченно спросил себя Эриксон, – Не нравится мне это гиблое место. Ох, не нравится…
Леран, слушая Барта, пристально разглядывал проволоку и собак: они двоились в его глазах, наплывали друг на друга, то есть вели себя не как положено. Он прикрыл глаза ладонью, чтобы устранить помехи от лучей садящегося впереди солнца и не заметил, как Эриксон, стоявший рядом с каменным выростом справа, побледнел, обмяк и упал. Услышав шум, Леран повернулся, увидел Барта лежащим и бросился к нему. Едва он наклонился, как ему на голову обрушился сильный удар, выключивший сознание.
Леран очнулся первым. Они с Бартом сидели в центре пустого просторного помещения, привязанные к укреплённым в бетонном полу металлическим креслам.
Напротив у стены стоял человек в строгом чёрном костюме, с лицом без определённого выражения, и ожидал, пока они придут в себя. Леран с трудом повернул ноющую голову, нашёл взглядом Эриксона. Вот и он открыл глаза. Смотрел Барт удивительно весело, даже с торжеством. Будто добился исполнения желанной мечты. Похоже, приключение начинало ему нравиться. Улыбнувшись Лерану бледными губами, он прошептал:
– Вот и приехали… Ты что-то понимаешь? Я думаю, мы в плену у жрецов искусства убеждать.
– Вы там, куда и стремились, – сказал джентльмен, сделав несколько шагов к ним поближе.
Он хлопнул ладонями, раздвинулись створки потаённой двери, из стены за его спиной выдвинулся овальный стол с аппаратурой. Над образовавшейся нишей высветились два уже знакомых знака: левая свастика и трилистник, точно такой, что видел Леран внутри неопознанного летающего объекта-шара.
– Кому мы доставили радость своим появлением? – спросил хрипло, почти весело Эриксон, – Позвольте представиться: Барт Эриксон и Леран Кронин, телевидение Сент-Себастьяна. Надеюсь, наша аппаратура не повреждена?
