Но слушатели Карлоса и так не отрывали глаз от невиданного зрелища. Леран словно попал в ожившую легенду. Он видел то, что в разные времена описывали люди, далёкие от стремления к правде. Миф и фантастика в живом движении! Мысли об обмане не было.
…Отсвечивала и искрилась чешуя. Видимо, и на самом деле она ночами светится, создавая сияющий оазис посреди тьмы. Огромные крылья в обрамлении радужных перьев… Куда павлиньей гордости!
Дракон стоит на четырёх лапах: задние, – короткие, столбовидные; передние, – длинные, со сверкающими голубизной когтями. Хвост, – длинный и мощный, изогнут пружинной дугой.
Самое впечатляющее: голова. Пасть чуть раскрыта, кинжального вида зубы, полупрозрачный пар или дымок вырывается из неё при выдохе. И, – глаза: круглые, горящие осознанием силы и смыслом. Именно смыслом, пониманием и себя, и мира, решил Леран.
Рядом с драконом появился маленький дракончик, потёрся головой и шеей о громадную лапу, – или ногу? – поднял голову…
Барт приходил в себя от зрелищного шока, а Карл продолжал:
– Вот он, связующий мост между двумя цивилизациями! Дракон соединит сушу и море, откроет нам немыслимые богатства. Мы не ограничиваем себя достижениями так называемого прогресса, он ни к чему хорошему не ведёт. Равенство и демократия – фальшивые и обманные лозунги. Мы создадим новую расу людей, мы будем первыми в этой расе, её создателями и правителями…
«Новая раса! – подумал Леран, – И почему там, где свастика, всегда стремление к отделению, обособлению, верховенству? Ведь свастика изначально, – символ очищения…»
– Пройдёт совсем немного лет, – между тем увлечённо говорил Карлос, – И ваша суша сократится до нескольких островков. Процесс прироста воды на Земле шёл всегда. Шестьдесят-семьдесят миллионов лет назад процесс пошёл интенсивнее, из года в год его мощность нарастает. Процесс необратим, и нас не интересует, почему такое происходит.
«А ведь он прав, – Леран вспомнил, что Японское и Филиппинское моря образовались именно шестьдесят миллионов лет назад, что масса воды действительно растёт, – Карлосу, видно, катастрофически не хватает слушателей. Мания самовыражения, возросшая на гордой самооценке, исказила его внутренний мир. Он психически болен, как все люди, фанатически преданные одной идее».
– Теперь вы поняли, чем мы занимаемся? И по-прежнему хотите, чтобы всё это стало известно миру обречённых? Таким, как вы?
Леран и Эриксон, поражённые размахом и результатами деятельности спрятанного от мира коллектива учёных, молчали. Маньяк властвовал над гениями! Что ему можно было ответить?
– Если вы не идиоты, то понимаете, что секретность – основа нашего успеха. И сообщите мне, откуда узнали о нашем существовании, кто вас послал, кто вам платит. Советую говорить, мы всё равно выжмем из вас нужные сведения. От кого стало известно о нас?
Он обошёл стол, вопросительно воззрился вначале на Лерана, затем на Барта.
Эриксон повторил сказанное ранее, умолчав о посещении союза экстрасенсов в Мэн-Сити, о совпадении знаков свастики там и здесь, о таком же трилистнике, виденном Лераном внутри неопознанного летающего объекта. Крепла уверенность, что эти факты связаны между собой.
– А что скажете вы, мужественный юноша с девичьей наружностью?
– Я ничего не могу добавить к сказанному моим братом, – ответил Леран, – Он говорит правду.
– Мне не нужна ваша правда. Она – прикрытие. И как прекрасно, что вы – братья! Делаю последнее предупреждение: или вы откроете мне всё об организации, пославшей вас, или я буду вынужден использовать жёсткие меры воздействия.
Вид и голос Карлоса не оставляли сомнений в серьёзности объявленных намерений. Эриксон, зажмурившийся при упоминании Лераном об их родстве, шепнул:
– Слушай меня… Ты выйдешь отсюда, ты обязан. Я знаю, ты сможешь. Забудь обо мне, забудь хоть на время. Кто-то должен вытащить на свет этих мерзавцев. Я уже не смогу, моё место здесь…
Карлос услышал, понял смысл и, побагровев, выкрикнул короткую команду. Из ниши в стене, где раньше прятался стол, появились трое в спецназовской форме и, повинуясь указанию Карлоса, принялись обрабатывать Эриксона гибкими металло-резиновыми прутьями. Леран напрягся, попытался освободиться от ремней, но ничего не получилось. Где же лицо Старца-Учителя? Неужели заверение, что он в безопасности, всего лишь произведение его собственного мозга? И куда делись его уникальные способности? В решающий момент, когда Барту нужна помощь, он ничего не может! Леран оставил безуспешные попытки, кровь отлила от головы, и он увидел, что Эриксон потерял сознание, его окровавленная голова бессильно упала на грудь. Молодчики с прутьями переключились на Лерана. Обработка велась умело и прицельно, по болевым точкам организма.
Откуда было им знать об отклонениях тела Лерана от нормы, обо всех его отличиях…
Определив новую тактику, Леран изобразил отключение.
«Очнулся» он одновременно с Бартом.
– Я слушаю! – Карлос стоял прямо перед ними.
– Мы сообщили всё, что могли, – негромко сказал Леран, облизывая разбитые губы.
