Эриксон только прохрипел, с ним явно перестарались. Оценив обстановку, Карлос отдал новый приказ. Его помощники удалились к командному столу и сразу участок пола с креслами и Карлосом начал медленно опускаться.
К Эриксону вернулся дар речи и он смог прошепелявить:
– Леран, я знал, что это произойдёт со мной именно в сегодняшний день. Не знал где… Со мной всё… Освободи себя, ты сможешь. И доберись до моего сейфа. Он очень важен для тебя…
Карлос уже не обращал внимания на шёпот Эриксона. Если бы в этот момент Леран смог прочитать его мысли, то наверняка освободил бы себя от пут и сделал бы всё, чтобы спасти Барта. Но чудо было недостижимо. Приготовленные на сегодня для обоих чаши страданий предстояло осушить до дна.
Спуск закончился. Одна из стен нижнего этажа, отлитая из стекла, открывала вид на заполненную водой естественную полость, приспособленную под громадный аквариум. За зелёной толщей воды, пронизанной светом мощных ламп, угадывались серые пятна скал.
Ни Барт Эриксон, ни Леран Кронин не догадывались о предстоящем. Вновь явились подручные Карлоса, развязали Эриксона и скрылись с ним где-то за спиной Лерана.
Карлос обратился к нему:
– Тебе даётся последний шанс, добрый мальчик. Ты ещё можешь спасти брата. Если же не заговоришь в ближайшие пять минут, то его на твоих глазах растерзает специально обученная акула. А я посмотрю, как сильны твои братские чувства.
По причине видимой нелепости смысл сказанного до Лерана дошёл не сразу. Но и поняв Карлоса, он не поверил, что такое возможно.
Только когда через стеклянную полосу под потолком, свободную от воды, увидел падающего сверху Барта, Леран уяснил наконец: жестокость человеческая не превзойдена в этом мире никем. Человек, – самое злобное и зверски бесчеловечное существо на всей планете. Ни один динозавр не может с ним сравниться!
А когда заметил приближающуюся из глубины, от тёмных скал, тень, то закричал от боли и роковой непоправимости ожидаемого.
Мгновение-эхо вернуло слова-прозрение Барта, сказанные в Мэн-Сити. Слова о выпитой до дна жизни… Мелькнуло сожаление о незаконченном, отложенном разговоре. Глаза застилала красная пелена, но Леран смог подчинить взрывающееся чувствами тело рассудку. Если уж он не способен ни на что ради спасения Барта, то должен открыть настежь глаза и уши.
Смотреть и видеть, слышать и запоминать до мельчайшей детали!
Увеличенная линзой воды, медленно летящая фигура Эриксона… Он повернулся лицом, и Леран увидел его глаза и поразился: в них не было ни слабости, ни страха. Леран не был уверен, видит ли его оттуда Барт, но знал, что тот смотрит на него и для него. Барт Эриксон снова стал прежним, сильным и мудрым старшим братом, сыном Ирвина Кронина, сохранившего в себе мощь и доброту древнего племени настоящих людей.
Глаза Барта излучали сразу и любовь, и напутствие, и прощание. И ещё нечто такое, что Леран смог определить и понять много месяцев позже.
А пока он смотрел и запоминал, забыв о стоящем рядом Карлосе, стараясь сохранить ясность ума.
Тень приблизилась, стала телом акулы. В стремительном движении она повернула под прямым углом и остановилась перед Бартом. Раскрылась косым острым срезом пасть и ухватилась за предплечье. Челюсти сомкнулись, акула дёрнулась.
Невесомыми ало–багровыми клубами распустилось облако прожитых Бартом Эриксоном лет и его несбывшихся надежд. В бездонную бездну медленно опускалась оторванная рука, подчиняясь закону всеземного уничтожения.
Так она и будет плыть в плотной воде памяти Лерана Кронина до скончания лет. Он ещё, уже в последний раз, увидел взгляд Барта. В нём не было боли и страдания: он определённо знал, ради чего стоило уходить даже и таким мучительным путём. Спокойствие в подобные минуты даётся лишь чистым разумом…
И всё, в жизни Лерана Кронина не осталось Барта Эриксона. Финал немой трагедии должен был потрясти и Карлоса. Беззвучный повтор атаки акулы-людоеда, кружение алых вихрей в мутной зелени, последние пузырьки земного воздуха…
Смерть, зачеркнув все ошибки и проступки бесстрашной красотой, сделалась ценнее жизни. А Леран Кронин остался наедине с собой в мире жестокости и насилия. И он не стал спорить с желанием разума, требующего временного забвения. Теряя сознание, Леран услышал слова Карлоса:
– Ты всё видел, золотой мальчик! Если не заговоришь, с тобой произойдёт то же самое!
Чужая смерть не могла выпрямить кривую судьбы Карлоса.
Сознание возвращалось постепенно, включая мир фрагментами. Вначале он понял, что жив и невредим. Затем вспомнил, кто он и где находится. Потом ожила немая лента, показавшая в движении последние земные секунды Барта Эриксона.
А попытавшись подняться, Леран понял, что находится в замкнутом помещении, где едва можно сидеть. Каменный мешок, входом в который служит стальная плита, закрытая снаружи…
Ярость пробудила силы, он принялся колотить руками и ногами по равнодушной брони, но добился только боли.
