– Телевизионщики? – искренне и неожиданно удивился незнакомец, – Впервые разговариваю с живыми журналистами. Какими судьбами?
– По заданию директора телекомпании, – продолжил Эриксон, предпочитавший откровенность и в таких условиях, – Нам стало известно, что где-то здесь работают над серьёзными научными проблемами. Хотели бы познакомиться…
– Познакомиться? Замечательно. Прекрасно! – отозвался серьёзный и, видимо, полномочный джентльмен, – Вижу, вы не знаете, скольких погубило праздное и нерасчётливое любопытство. Журналисты вы или нет, мы уточним. Можете меня называть Карлосом. Я и есть руководитель всех научных проблем. Для чего вам лишние знания?
Леран молчал, наблюдая за поведением Карлоса, вслушиваясь в твёрдые бесцветные фразы, страдая от собственной физической беспомощности и невозможности заглянуть в мысли организатора их похищения. Все его способности как улетучились: ничего не получалось, как он ни старался.
И ещё беспокоило состояние Барта, охваченного детски беззаботной эйфорией.
– Вы собираетесь держать нас связанными? – уточнил Леран.
– Нет, нет… Как только я пойму, кто вы и откуда узнали о нас, вам предоставят свободу.
– На правах невинных страдальцев мы рассчитываем на взаимную откровенность. Уберите же завесы, добрейший и любезнейший господин Карлос, – вежливо попросил Барт.
– Скрывать от вас что-либо я не собираюсь. Более того, познакомлю и с нашими достижениями и с проблемами. Мнение постороннего свежего человека имеет для меня некоторую цену. Всё равно вы не сможете причинить вред, – Карлос показал ослепительно белые зубы; улыбкой это движение Леран бы не назвал, – Вы люди осведомлённые и слышали о понятии дао? Под дао я понимаю следование законам естественной необходимости. Всё, придуманное современным человечеством для самооправдания, мы отбросили как хлам, мешающий продвижению к истинным целям. Как говорил Лао-Цзы, у каждого человека свой путь, своё дао. Мы освободили «зеркало неба и земли», – разум, – от искусственных помех и естественных слабостей. Мы собрали лучшие умы, дали им всё. Мы отвергли ошибки человеческой логики и её несовершенные приоритеты. И если наши цели не совпадут с вашими, вина в том не моя. Я вас не звал.
Леран понял, – они с Бартом в ловушке. По глазам Барта увидел: и он знает о том. Вот откуда его эйфория: обречённость его не пугает, он готов к подобному исходу и даже совсем не против! Оставалось слушать, готовиться к худшему и надеяться на чудо.
– Вы, – в здании, которое видели от прибрежных холмов. Оно – вершина айсберга, не успели спрятать. Через месяц вы бы его не увидели. И не сидели бы здесь. Под нами, – целый город, научный подвал Земли. А ещё ниже, – естественная полость, заполненная водой, идущая далеко в глубь материка. Неизвестное море!
– Вы проводите морские исследования? – спросил Эриксон.
Он будто и не заметил всей трагикомичности беседы, в которой задающая вопросы сторона лишена как свободы, так и надежд на то, что ответы ей когда либо пригодятся.
– Мы работаем одновременно в двух стихиях, в воде и на суше. В океане, по ленте шельфа, по материковому склону, мы проделали входы в лаборатории и аквариумы… Но с главного! Наша задача: соединение двух цивилизаций, сухопутной и водной, – он бесстрастным взглядом оценил реакцию слушателей, – Вижу, вы из тех умников, которые смеются над подобными словами, сидя в городах. Кое-кто из тех, кто не с нами, признают наличие на Земле двух разумных ветвей развития. Но даже они убеждены, что два мира не имеют шансов сомкнуться, поскольку имеют несопересекающиеся образы мышления и поведения. Никто пока не смог сломить барьер непонимания. Известные эксперименты с дельфинами, осьминогами и прочими водными тварями, – бесполезны. Формы разума в океане принципиально иные, чем наши, это верно.
– Зачем это вам? – не удержался Леран от наивного вопроса, – Ведь на твёрдой земле ещё столько загадок и проблем! И к чему таинственность, отгороженность?
– Сейчас я вам кое-что покажу, – оттенок превосходства впервые придал жизнь речи Карлоса, он прошёл к столу и нажал невидимую со стороны кнопку.
Над нишей в стене, поверх свастики и трилистника, засветился экран с движущимся изображением. Барт и Леран затаили дыхание, забыв о боли: такого им видеть не приходилось.
– Мы разгадали тайну одного из видов динозавров, – начал разъяснения Карлос, – И нашли с ними контакт! Полноценный, разумный диалог, вот чего я достиг! Вы видите перед собой существо, которое правильно называть драконом!
Карлос торжественно вознёс руку к недосягаемому потолку и картинно обратил её к экрану. К оттенку превосходства в его словах добавился пафос.
– Несколько десятков лет назад в университете Колорадо догадались: некоторые из динозавров, исчезнувших около шестидесяти миллионов лет назад, не вылуплялись из яиц, а рождались таким же путём, как и люди. О чём это говорит? О том, что они вовсе не примитивные пресмыкающиеся, а высокоразвитые млекопитающие! И, – приспособленные к жизни и на суше, и в воде. Смотрите… Смотрите!
