40 футов, 30 футов, тогда как для многих улиц — всего 10 футов. Прошлое с некоторыми модификациями. Новизна проявлялась в области жилья, это был своего рода урбанизм наоборот по сравнению с первыми планами массовой застройки на континенте. Дома четырех типов, 3-, 4- и 5-этажные в зависимости от ширины улицы, гарантия надежности, регламентация минимальной толщины стен. Многие дома Рена простояли до бомбардировок 1940 года. «После пожара, очистившего Сити, — подчеркивает Angliae Metropolis («Английский метрополь»), — дома стали несравненно красивее, удобнее и прочнее, чем раньше…» «Из высоких и остроконечных, как на гравюре Холлара (1647), фасады стали широкими и плоскими: маленькие кирпичные кубики, прорезанные квадратными окнами: строгая геометрия; полное презрение не только к украшениям, но даже к каким бы то ни было выступам…» (Лаведан). Сити, полностью перестроенному после пожара, XVIII век принес лишь отдельные небольшие изменения: Флит-Дич, законченная в 1737 году, дома лондонского порта, разрушенные в 1739-м, несколько ворот и вал, стертые с лица земли в 1760–1762 годах. Но отныне Лондон протягивается по южному берегу. Саутворк стремится заполнить собой возвышенность вдоль Темзы.
Два новых моста: Вестминстерский (1756) и Блэкфрайарз (1760) — выходят на две крупнейшие транспортные артерии, Нью-роуд и Грейт-Суррей-стрит, которые сходятся к украшенной обелиском большой круглой площади, обозначающей въезд в город с юга. На востоке промышленный квартал медленно разрастается вокруг Спитл-филдза, квартала гугенотов. Подобно всем великим столицам XVIII века, Лондон растет на запад. Все началось в середине XVII века после разделения на участки под застройку Ковент-Гарден: королевская площадь, центром которой служит не статуя, а церковь. Вдоль одной из осей площади Ковент-Гарден, несущей на себе отпечаток стиля Иниго Джонса, тянутся еще Линкольнз-Иннфилд и Ред-Лайон-сквер. Сигнал к броску на запад дает Вильгельм III: в 1691 году, после пожара в Уайтхолле, он переезжает из Вестминстера на несколько километров западнее, в Кенсингтон. Отныне цель — добраться до Кенсингтона. Маршрут в форме шахматной доски. Лондонский гигантизм заставляет обращаться к услугам экипажей; следовательно, нужны широкие улицы. Это понял Нэш (1752–1835). Квадратные площади — одна из отличительных особенностей лондонского градостроительства XVIII века. Все геометрические формы стремятся вписаться внутрь широкого прямоугольника. Начиная с Сохо-Сквер, появившейся еще в царствование Карла II, и Голден-сквер (1700), за которой последовали Сент-Джеймс-Сквер (начало XVIII века), Ганновер-Сквер, Беркли-Сквер, а потом — Гросвенор-Сквер, Лестер-Сквер, Блумсбери-Сквер, Кавендиш-Сквер… Лишенное чрезмерной жесткости градостроительство придает мегаполису эпохи Просвещения налет непредсказуемости. Ни одна из многочисленных площадей, украсивших шахматную доску нового Лондона, «за исключением, может быть, Сент-Джеймс-сквер, не выглядит спроектированной в соответствии с единообразным планом строительства зданий». Братья Адам — хорошие архитекторы, но только Джон Нэш был по-настоящему гениальным урбанистом; его великие замыслы обрели плоть только в самом конце XVIII — начале XIX века. По крайней мере, Лондону — и в этом его преимущество перед Парижем — было чем дышать благодаря большим садам: Грин-Парку, Сент-Джеймс-Парку, Гайд-Парку… нет равных на континенте.
(См.: Е.А. Wrigley, «А simple model of London’s importance in changing english societe and economy 1650–1750», Past and present,july 1967,№ 37,pp. 44–70; N.G. Brett James, The growth of Stuart London, London, 1935; M.D. George, London life in the eighteenth century, London, 1930; Pierre Lavedan, Histoire de I’urbanisme, Paris, 1941.)
Лоу (Ло)
