Хейдар дождался, пока разозленный Харальд отпустит его, отступил к стене и вытянул вперед руки, призывая к мирному решению конфликта.
— Я не хотел вас обидеть! Я не хотел!
Харальд смотрел с презрением и — Хейдар не сразу сообразил — отвращением. Словно ему было противно стоять с Хейдаром в одной комнате.
— Слизняк, — сказал Харальд и поморщился. Широкими шагами он покинул комнату и захлопнул за собой дверь.
Хейдар остался один в комнате, но теперь он не мог касаться стоящих в ней предметов и чувствовал себя неловко. Выйти в комнату для гостей и разместиться там ему было неудобно из-за того, что в дом могли неожиданно прийти гости или члены Комиссии для проверки, и такое поведение сочли бы странным. Остаться в своей комнате он тоже не мог — пришлось бы сесть на кровать, а это могло разозлить Харальда. Он стоял в нерешительности, считая про себя, чтобы понять, как много времени прошло.
«Если дойдет до тысячи, лягу на полу», — подумал он.
Когда Хейдар добрался до пятьсот восьмидесяти, дверь распахнулась, и в комнату вошел Харальд. Одежды на нем все еще не было, он все еще был небрит и вызывал у Хейдара почти суеверный ужас своей первобытностью.
— Комиссия назначила тебя партнером? — спросил он. Хейдар кивнул.
— И ты согласился?
Хейдар помедлил. Он подумал о том, что у него, наверное, была возможность оспорить решение Комиссии. Если Харальд Стурлусон задает такой вопрос, наверное, гражданин имеет право задать вопрос и вмешаться в свою судьбу?
— Ты подписал чертову бумагу? — настаивал Харальд.
Хейдар кивнул.
— Слизняк, — повторил Харальд с прежней смесью презрения и отвращения.
Хейдар промолчал. Ему было обидно, но он не хотел отвечать, чтобы еще сильнее не разозлить Харальда. В книгах по социальному взаимодействию было написано, что лучше всего не допускать эскалации конфликта.
— Так и будешь стоять и молчать? — вопреки написанному в книгах, Харальда разозлило поведение Хейдара.
— Мне жаль, что вы расстроены, — тихо сказал Хейдар, наугад пытаясь нащупать правильную линию поведения.
— Ты чем занимаешься? — спросил Харальд. Хейдар решил, что это — первый успех, начало конструктивного диалога.
— Я — специалист Министерства Быта, слежу за улучшением технологии обслуживания промышленных туннелей, — гордо ответил Хейдар.
— Чего?! — Харальд разозлился еще больше.
— Я слежу, чтобы используемое Сектором оборудование отвечало необходимым стандартам качества, и коэффициент устаревания…
— Тебя не тошнит от самого себя? — спросил Харальд, не позволив Хейдару договорить. — Блеешь, как овечка, про какой-то стандарт. Хочешь всю жизнь заполнять бланки в Сети и чистить канализацию?
— Это помогает обществу, — тихо ответил Хейдар, надеясь, что его твердая гражданская позиция найдет отклик.
Харальд долго стоял молча, разглядывая нового партнера. Хейдар успел досчитать до двух сотен, когда молчание прервалось.
— Не приближайся ко мне, — сказал Харальд. — Не лезь в мою жизнь, не обращайся ко мне, не задавай вопросов, не смей есть мою еду, пользоваться моей зубной пастой. Живи в своей конуре и ходи на паршивую работу. Если я подохну раньше тебя, не прикасайся к моим вещам, пусть их сожгут роботы. Мне противно стоять с тобой в одной комнате, слизняк. Хорошего вечера.
Харальд снова ушел, и на этот раз Хейдар не стал стоять перед кроватью и считать. Колени его подогнулись, он уронил голову на ладони и разрыдался, чувствуя облегчение от того, что его окружает не тишина, а собственные всхлипы.
Всю жизнь он посвятил созданию достойной репутации, чтобы потом с гордостью поделиться ей со своей семьей. Он питался правильно, посещал все необходимые спортивные мероприятия, занимался дома полезными видами деятельности из каталогов Министерства Социального Развития. Но все рухнуло — Харальд перечеркнул это одним разговором.
Недавние мечты о том, что можно будет встречать гостей из других Секторов, обернулись страхом, что гостей не будет вовсе. Жизнь одиночки продолжится и усугубится тем, что теперь Хейдару не на что будет надеяться.
Разве что на смерть Харальда.
Мысль обожгла щеки Хейдара огнем стыда. Он привык желать окружающим добра, и подобный импульс был плохим сигналом. Нужно было сходить к штатному психиатру Министерства Быта и проверить коэффициенты устойчивости. Возможно, Распределение повлияло на него сильнее, чем рассчитывала Комиссия. В таких случаях проводилась Корректировка. Короткий курс, месяц-два — не больше. Правильное питание, медитация, регулярные беседы с консультантами.
Дверь распахнулась, и на сидящего на полу Хейдара свалилось одеяло. Вонючее, грязное. Против воли Хейдар отшатнулся.
— Спи под этим. Твое я заберу.
Хейдар молча следил за тем, как Харальд снимает драгоценный полог, забирает очищенное роботами одеяло и подушку. Они сияли чистотой.
