Хейдар зажмурился и представил себе, что стоит в боковом отсеке интерната, куда убегал от хулиганов в детстве. Там было спокойно, и он мысленно возвращался в это место, если чувствовал надвигающуюся опасность.
— Дрожишь, как заяц перед смертью, — сказал Харальд, выплюнув на Хейдара очередную порцию вони. — Какое право ты имеешь жить в этой комнате?! Ты даже мизинца его не достоин, слышишь?!
Хейдар был так напуган, что чувствовал вырывающееся из груди сердце. Он прикрыл лицо руками и ждал удара. В детстве после криков его всегда били, и он научился закрывать те участки, которые замечали воспитатели. Если на его теле видны были синяки, его отправляли к психиатру для разговоров о дурном поведении. «Драться — плохо, Хейдар!» — говорили врачи. «Нельзя допускать конфликтов!» — твердили они, вторя друг другу. «Ты не должен позволять себе быть втянутым в драку!» — стучало в ушах у Хейдара.
— Мерзость, — Харальд сплюнул и часть слюны попала на ногу Хейдару.
— Замолчите! — завопил он, забыв обо всех страхах. Слюна жгла ногу, будто была раскаленным прутом. Торопливо, дергаясь всем телом, Хейдар стер ее простыней и отбросил ткань на пол. — Прекратите! Завтра же я пойду в Комиссию и назначу Корректировку!
Харальд отступил сразу на несколько шагов.
— Корректировку? — переспросил он. — Хочешь, чтоб тебе залезли в мозги и промыли их физраствором? Хочешь забыть, как звали твоих друзей? Прожить овощем остаток жизни?
Хейдар вытаращился на супруга глазами, полными ужаса. Он был растерян, но все же воспринял сказанное всерьез. С таким вещами не шутят.
— Психиатры, — возразил нерешительно Хейдар. — С вами поговорят психиатры. Они объяснят вам, что не следует употреблять алкоголь. Они побеседуют с нами и решат, как лучше нам организовать быт. И если вам нужно личное время…
— Секс! — заорал Харальд. Хейдару показалось, что их услышал весь отсек. — Это называется словом «секс». Личное время — это просто возможность делать то, что хочешь. Читать книги, слушать музыку — вот что это такое! Но когда двое занимаются сексом — это не личное время. Это — секс! Понятно?
Хейдар часто закивал, надеясь, что эта вспышка гнева будет последней.
— Неужели ты веришь, что Комиссия может сделать что-то хорошее? — спросил Харальд.
Хейдар понял, что его действительно волнует этот вопрос и постарался ответить максимально честно:
— Я думаю, что Комиссия прикладывает все усилия для всеобщего блага и создания будущего, где каждый гражданин будет жить в гармонии с обществом.
— Если бы я не знал, что ты чистишь канализацию, я решил бы, что ты работаешь на Комиссию по Агитации, — ответил Харальд. — Пойдем, я дам тебе выпить. Похоже, я сильно напугал тебя.
Хейдар пошел следом, чувствуя себя намного лучше из-за сказанного супругом. Впервые за время их знакомства Харальд дал понять, что волнуется. Такое поведение было симптомом начала продуктивных взаимовыгодных отношений.
— Возьми, выпей, — Харальд протянул Хейдару бутылку с мутной жидкостью внутри. — Все верно, это алкоголь. Сделай пару глотков.
— Комиссия считает…
— Давай, выпей, — настаивал Харальд. — Я — твой партнер, выбранный Комиссией, верно? Я говорю тебе, чтобы ты выпил пару глотков. Не заставляю пить бутылку. Здоровью это не навредит, будь уверен.
Хейдар принял из рук Харальда бутылку. Она была необычайно плотной — возможно, из настоящего стекла. Теплой из-за прикосновения Харальда. Хейдар принюхался к содержимому и сморщил нос. Потом зажмурился, сделал пару глотков, чувствуя, что обжигает горло, и протянул бутылку обратно Харальду. Теперь он знал, что сделал все возможное для улучшения отношений с партнером. Если не поможет даже это — придется идти в Комиссию. Возможно, Харальд слишком близко к сердцу воспринял потерю прежнего супруга. Странно, учитывая, что они не могли подарить Сектору детей, но такое встречалось. Книги, которые прочел Хейдар, описывали похожие случаи.
— Чувствуешь что-нибудь? — спросил Харальд.
Хейдар помотал головой. Он по-прежнему был растерян и гадал, сможет ли завтра выйти на работу или будет вынужден взять выходной на решение семейных вопросов. Конечно, в этом случае его лишат премии за месяц, но лучше не затягивать с походом в Комиссию.
— Порозовел, — прокомментировал Харальд. — Присядь, — он показал на гостевой диван.
— Спасибо, — вежливо ответил Хейдар, поощряя благоразумное поведение партнера.
— У тебя это первый брак, верно? — спросил Харальд и сделал пару глотков из бутылки.
Хейдар честно рассказал о визите в Комиссию. Про свои опасения и надежды, про воодушевленного Распределением специалиста. Он не заметил, как начал рассказать об огорчении, постигшем его на пороге нового дома.
— … даже без одежды! — выпалил Хейдар, осекся, зажал рот ладонью и замолчал.
Харальд расхохотался.
— Я всегда хожу дома без одежды, — сказал он, отсмеявшись. — Ингвара это не беспокоило. Мы любили друг друга.
Хейдар кивнул. Любовь к партнеру была естественным следствием брачного союза.
