Когда дверь закрылась снова, Хейдар догадался, что Харальд, возможно, решил забрать одеяло и подушку, чтобы оставить себе часть вещей прежнего партнера, а вовсе не из-за того, что хотел навредить новому. Он убеждал себя, твердя, что Харальд — честный гражданин и хочет всеобщего блага, как и другие жители Сектора, но все ярче представала перед Хейдаром заветная надпись черного цвета: «Вдовец».
«Как было бы лучше? Сердечный приступ или несчастный случай на работе?» — подумал Хейдар.
Это были ужасные мысли.
Он постарался забыть их, завернулся в вонючее одеяло, лег на пол и почти сразу заснул. После стрессовых ситуаций Хейдар всегда засыпал. В детстве воспитатели беспокоились об этом и водили его к врачу, но он быстро привык и сам стал объяснять им, что чрезмерное волнение приводит к необычным последствиям. Достаточно держаться подальше от опасностей, и все будет в порядке.
Хейдар проспал остаток дня и всю ночь, а проснулся от вибрации будильника. Имплант больно обжигал запястье. Осторожно, на цыпочках, он добрался до ванной, привел себя в порядок, надел новый костюм (дежурный, деловой) и отправился на работу, рассчитав маршрут по Интранету с помощью виртуального интеллекта своего района.
Коллеги поздравили с Распределением, вручив традиционную брошь с двумя кольцами, символизирующую начало нового этапа жизни гражданина. Хейдар принял подарок со смешанным чувством. Он все еще был рад, что может принести пользу обществу, но теперь не был уверен, как именно должен делать это. Последовать совету Харальда и продолжить уединенную жизнь в своей части дома? Или отправиться в Комиссию, чтобы им назначили Корректировку?
— У тебя озабоченный вид, — заметил Дагар во время обеда. Они часто садились рядом, и теперь Хейдар был рад, что может посоветоваться с опытным человеком.
— Я не вполне уверен, что мой партнер будет счастлив со мной, — дипломатично сказал он, уверенный, что такая формулировка не навредит Харальду, если услышат посторонние.
— О, не переживай! — беззаботно ответил Дагар. — Семья — это счастье! Вот увидишь, все образуется. Первые два дня — самые тяжелые. Главное — не теряй напора! Женщины боятся, что все пойдет не как надо, но ты будь понастойчивей. Раз-два, а потом все пойдет, как по маслу. Можешь составить расписание.
Дагар сыпал советами, рассказывая, как лучше организовать личное время, а Хейдар боялся перебить его и объяснить, что ему выделили в партнеры мужчину. Они не подарят Сектору детей, им ни к чему личное время. Хорошо бы организовать быт и научиться беседовать друг с другом, чтоб не произошло отчуждения, а другого Хейдару и не нужно.
Вслух он так и не сумел сказать об этом.
Вечером, вернувшись с работы, он услышал из комнаты Харальда:
— Слизняк, это ты?
И услышал, что отвечает:
— Да!
Радостно, почти счастливо.
Перед глазами снова всплыло заветное слово: «Вдовец».
Прошла неделя. Хейдар видел партнера не больше пары раз за день, если они случайно сталкивались в гостевой. Харальд не ходил на работу, весь день проводил дома, питался едой, доставленной коммерческим кафетерием и мог всю ночь слушать песни в Интранете.
Спустя неделю в дом впервые пришли гости. Это были мужчина и женщина. Мужчина был низкорослым, темнокожим, с заплетенными хитрым узором волосами. Женщина была высокой, статной, с округлыми формами. На ней было длинное платье бежевого цвета и черные бусы. По одежде Хейдар определил, что они из другого Сектора. Ходить в подобном виде по улицам не рекомендовала милиция.
— Харальд дома? — спросили они, когда Хейдар открыл им дверь.
— Да, сейчас я позову…
— Убирайся к себе, слизняк, — прервал его Харальд. — И чтоб ни звука.
Хейдар сидел возле стены, разделяющей его с гостями, и прислушивался. Гости смеялись, громко обсуждали что-то, несколько раз ходили открывать дверь разносчику. Возможно, даже пили алкогольные напитки. Хейдар ждал, пока они уйдут, и собирался с силами, чтобы всерьез поговорить с Харальдом о его поведении.
Когда гости ушли, он остался в своей комнате и стал мечтать о сне, но тот не приходил. Вопреки обычному расслаблению, он чувствовал себя напряженным и подавленным. Поэтому, когда дверь распахнулась, быстро вскочил на ноги.
— Раздевайся, слизняк, — скомандовал Харальд, но Хейдар не двинулся с места. — Чего стоишь? Я говорю, раздевайся!
Хейдара окатило винными парами — отвратительный запах. Он закашлялся от тошноты и стал отступать к дальней стене, обходя кровать. Лишь бы подальше от источника вони.
— По закону мне полагается два часа в неделю, — продолжил Харальд громким, развязным голосом. Было хорошо заметно, насколько он пьян, и Хейдару от осознания этого стало еще противнее. — Ты уже пропустил неделю, слизняк, пора отрабатывать!
Харальд приближался, и на Хейдара накатила паника. Он задрожал, слыша, как стучат в тишине комнаты зубы.
— Ты же поставил подпись! — громко, со смехом возмутился Харальд. Теперь их разделяло не больше метра. — Поставил подпись, что проживешь со мной до самой смерти! Ну!
