Рейнольдс замер. Вторым, «библейским» именем его называли только те, кто это имя слышал. Даже Ричард не знал, как называют лучшего друга, когда тот попадает за решетку. Конечно, не только его Совет амнистировал время от времени, но и других, однако такие встречи никогда нельзя назвать приятными.
Медленно отпив уже приготовленный коктейль, Призрак развернулся. У него за спиной стоял темнокожий парень с белыми татуировками на лице. В правом ухе висела серьга с несколькими черепами, в руке — посох размером в два локтя, сделанный из терновника и опутанный толстой красной ниткой.
Сидящий за столиком некромант даже шею вытянул, пытаясь рассмотреть неожиданного посетителя. Удивляться его реакции не стоило — настоящего хунган можно было встретить очень редко. И если некроманту было интересно, то Рейнольдс, в свою очередь, век бы не видел знакомого по атафонской тюрьме жреца вуду. Там они постоянно конфликтовали — один из редких случаев, когда Призрак сидел не в камере-одиночке.
Рейнольдс едва удержал маску полного равнодушия. Он до сих пор не любил вспоминать причину попадания в атафонскую тюрьму и конфликта с хунган. Потребовалось огромное мужество, чтобы прийти на могилу этой самой причины после очередной амнистии от Совета.
— Удивлен видеть тебя расхаживающим без охраны или кандалов, — хмыкнул хунган, демонстративно посмотрев на руки Рейнольдса. — Какие у тебя пальцы стали, с ума сойти — просто таки художника, а не преступника. Наверное, не зря ты путаешься с музой. Она вдохновляет тебя, да? Шепчет на ухо безумные сюжеты будущих шедевров. Ой, я же забыл — колдуны ничего не чувствуют! Их прокляли, отняв вдохновение. Наверное, такая мука видеть в её глазах подсказку для создания чего-то особого и не уметь ею воспользоваться? — каждое слово жреца вуду было переполнено ядом и злобой.
Рейнольдс, взявший свой коктейль, медленно пил, с показным равнодушием слушая бывшего сокамерника. Он бы с удовольствием сломал нос этому паршивому Лорану — кажется, так его звали по-настоящему, но повода ещё не было. За правду, пускай даже окрашенную в издевательские тона, в драку не лезут. Не потому что нельзя. Можно, конечно, Совет и рассматривать такую мелочь не станет, просто удар — показатель, что ты защищаешься. А Рейнольдс выглядеть уязвимым не собирался.
— Я думал, они никогда не восстановятся после того, как я их переломал. Помнишь?
Рейнольдс помнил ту драку, в которую он позволил себя втянуть по собственной глупости. Один из немногих случаев, когда противнику удалось его повалить, и ему не удалось подняться моментально из-за боли в сломанных ребрах. Ему никогда не забыть, как хунган резко, с размаху наступил на распростертую по полу ладонь. Он до сих пор не понимал, как ему удалось не закричать, а подняться и заклинанием припечатать Лорана к стене так, что тот с сотрясением пролежал в лечебнице тюрьмы больше месяца, потому что целители не знали с какой стороны к нему подойти. А Рейнольдсу помощи никто толком не оказал и пальцы срослись кое-как, пока амнистированный Советом колдун не пришел к своим целителям. Те долго цокали языком, затем заново сломали ему все пальцы и собрали назад по кусочкам. Долгое лето он, отстраненный от заданий, сидел в замке Дракулы, балансируя на грани депрессии. Казалось, никогда ему не удастся вернуть пальцам гибкость, однако упорство спасло. Каждый мучительный день того проклятого лета он снова и снова учился не просто шевелить пальцами, а изящно, словно паук, плести заклинания. И все же, он справился, чем сейчас вызывал ярость у Лорана. Наверное, жрец вуду не сумел так удачно справиться с нанесенной ему травмой и прячет шрамы под падающими на виски прядями.
— Ты всегда ошибался, — скучающим тоном заметил Рейнольдс, в который раз при воскрешении неприятных воспоминаний порадовавшись, что даже с такой травмой линии силы не разорвались. Вот тогда бы была настоящая катастрофа.
— Я не ошибусь, если скажу, что ты снова в поисках пути к тюрьме, Призрак, — подойдя ближе, зашептал Лоран. — Ты никогда не ходишь по таким заведениям просто так, только в поисках информации. Ищешь того, кто растревожил Парнас? Проклинаешь себя, что не защитил её, когда грозила опасность? Бегая за правдой, ты показываешь, насколько же ты слаб и жалок. Смотри, как бы не оказалось, что новый враг тебе не по зубам. Кажется, в этот раз силы не равные, — хунган сиял улыбкой, больше напоминающей оскал гиены. Вот для него бы смерть колдуна точно не стала бы трагедией, скорее наоборот — величайшим из праздников. — Я слышал, что она верит в тебя, как в новую религию. Верит, что рядом с тобой она в безопасности.
Он резко сменил тему и теперь на кончике его посоха заплясала маленькая босоногая фигурка с золотистыми волосами. Она танцевала, как балерина из коллекционной шкатулки. Такая хрупкая, беззащитная, уязвимая. Её можно было уничтожить взмахом ладони. Совсем как Мелету. Сожми запястье чуть сильнее и тут же его сломаешь, подержи руку у сердца чуть дольше и она тут же умрет, захлебнувшись мутной тьмой.
