Рейнольдс не понимал. Лорелле дали абсолютно правильную информацию — забранный Властеной маленький колдун спустя месяц жизни в замке просто начал умирать от холода. Женщина, заменившая ему мать, едва с ума тогда не сошла — а еще говорят, будто вампиры ничего не умеют чувствовать! На время она даже покинула замок и жила с ним в Нью-Йорке, до тех пор, пока Этьен Баккерель не добился нужного результата и не ввел в его кровь зелье, замедлившее сердцебиение маленького Рейнольдса до десяти ударов в минуту. Подобное решение разумеется угрожало жизни ребенка, но Властена рискнула. Она — вампирша сильнейшего клана и ее решение было абсолютно очевидным. Мальчик должен был либо стать сильнее, либо умереть и прекратить существование проклятого рода безумных гениев Ратценбергов.
В результате, он около года провел в лечебнице, опутанный капельницами, кислородными масками и пытаемый ежедневными уколами — с тех пор тянется шлейф его неприязни к шприцам, — однако выжил. Научился дышать, перестал вечно мерзнуть и вернулся в замок. С тех пор Рейнольдс так и жил — с воистину неживым сердцем, возможно, поэтому он и вырос настолько безэмоциональным, равнодушным, с уставшим взглядом. Но Призрак никогда не жалел о том решении, принятом Властеной, более того — он часто благодарил её за смелость.
Его сердце никак не могло биться быстрее. Никак. Ведь сегодня он был в замке и не ощущал никакого неудобства. Рейнольдс, пытаясь скрыть растерянность, сжал пальцы Лореллы. Нахмурился. Под её ладонью его сердце билось намного быстрее. Неужели муза и вправду его меняла? Проклятие, да она опасней, чем хотелось бы — не хватало только снова загреметь в лечебницу, дабы начинать жизнь заново! Но ведь в замке же он не мерз? Возможно, из-за непонятного влияния Мелеты его сердечный ритм восстановился, но кровь сохранила способность легко переносить холод?!
Нет, такого просто не может быть!
— С чего ты взяла, что это влияние музы? — Рейнольдс поднёс ладонь феи к своим губам. — Вдруг мое сердце забилось после нашего с тобой знакомства? Подобные случаи и в человеческой медицине описаны. — Её кожа была медовой не только на цвет, но и на вкус. Странно, эта сладость не раздражала.
Фея наклонилась к колдуну максимально близко, настолько, что их носы соприкоснулись. В её больших глазах отразились глаза колдуна, оттого показалось, что взгляд Лореллы стал серебряным. Рейнольдс едва не отшатнулся — впервые на него смотрели его собственным взглядом создания, у которого не было души. И как бедная Мелета не сжимается в комочек от ужаса, когда он находится рядом с ней? И почему Лорелла так тянется к нему, когда видит эту пустоту?
— Тогда это самая восхитительная ложь, которую я слышала, — сообщила фея, скользнув тонкими пальцами по покрытыми щетиной щекам колдуна.
Ещё секунду назад хотевший отстраниться колдун, подался вперед и их губы сомкнулись. Рейнольдс встречался с разными девушками, одна была даже из человеческого мира, но впервые ему довелось целоваться со светлым существом. И это было… удивительно. Нет, восхитительно. Нет… нет… нет… Точное слово подобрать было сложно, хотелось просто ощущать. Забыв об устремленных на них взглядах — обычно он редко позволял себе проявлять эмоции на людях, потому о его романах теневые существа только сплетничали безо всяких на то оснований. До сих пор многим не давало покоя - дерзнул он на самом деле встречаться с дочерью главы сингапурского клана вампиров или нет, а все из-за его скрытности.
Он знал, что сейчас вел себя неосторожно, и ему было плевать. Фея отстранилась первой. Медленно и нехотя. Колдун не заметил, как её руки сцепились на его шее.
— Обычно меня за ложь так не награждают.
— Прости, я должна вернуться к своим родственникам — мы празднуем день рождения брата, но через полчасика я могу сбежать. Так как — хватит тебе тридцати минут выдумать ещё какую-то фантастическую ложь?
— О, ты удивишься, — пообещал Рейнольдс, позволяя фее выскользнуть из его рук.
Она поцеловала его в щеку то ли в качестве аванса за будущую ложь, то ли в качестве стимула. Колдун смотрел вслед удаляющейся фигуре в платье цвета шартрез, резко выделяющейся на фоне одетых практически во все черное вампиров, мимо которых она проходила. Те косились на неё с неприкрытой заинтересованностью, затем перевели взгляд на него. Ещё бы, целая сенсация!
«Проклятие, Алира меня точно на порог не пустит, буду спать на коврике у замка…» — ухмыляясь, подумал без малейшего беспокойства Рейнольдс. За сингапурскую вампиршу сестра и правда желала его смерти, они даже несколько месяцев не разговаривали, а значит, и фею кое-как переживет. Поднявшись на ноги, он направился ещё твердой походкой в сторону барной стойки. Время для сбора информации резко сокращалось, стоило поторопиться и надеяться, что Ричард что-то вытащил из той страшноватой ведьмы. Точь-в-точь с какой-то средневековой гравюры сошла.
— «Кровавую Мэри» на мой счет. С той же кровью. Только добавь ещё пару капель вустерского соуса и сока сельдерея.
Бармен кивнул и стал смешивать необходимые ингредиенты.
— Оу, Самсон!
