– Я вообще-то тоже работаю, – сказал Тахти. – Инга сказала, чтобы я пользовался компьютером на рецепции.
– Когда он не занят, – сказала Луана. – Ты не видишь, сколько людей? Ты к этому зря так относишься. Мы вообще-то делаем здесь одно дело.
– Вот именно, – кивнул Тахти. – Мне тоже нужно как-то сделать часть этого дела.
– Так сделай, – сказала Луана и уткнулась в монитор. – Мне некогда болтать, Тахти.
Тахти оперся руками о стойку и уткнулся лбом в руки. В висках стучало. В гомоне голосов он не сразу различил мужской голос где-то над головой.
– Здесь все по-прежнему, да?
Тахти поднял голову. Мужчина в сером пальто стоял совсем рядом, по ту сторону стойки. От него пахло дорогим одеколоном. Он улыбнулся.
– Загоняли вас?
– Простите?
– Я здесь работал раньше, – сказал он, – много лет назад. Тогда еще не было этой рецепции.
– Чем вам помочь? Хотя, если честно, я вряд ли смогу вам помочь.
– Да нет, я просто хотел повидать старого друга Хофрида. Но тут теперь без пропуска не войти, вот я и жду, когда народ разбежится. Он обещал спуститься через полчасика сам, если меня раньше не впустят.
– Вот как.
– Вы новый администратор?
– Копирайтер.
– Копирайтер? – мужчина приподнял брови и чуть было не расхохотался. – А чего, у нас копирайтеры теперь на рецепции работают?
– Теперь да, – Тахти взглянул через плечо на Луану. Она говорила по телефону и заполняла бланки на пропуск женщине у стойки, и его слов не слышала. – Простите. Это я так.
– Чего вы тут напишете-то? Ой, это надо Хофриду сказать. Я скажу.
– Лучше не надо, – сказал Тахти. – Мне тут еще работать.
Мужчина ушел через десять минут – Луана выдала ему одноразовый пропуск. На Тахти она посмотрела так, словно он на этот пропуск плюнул. Стопка отчетов, которые нужно было внести в реестр, куда-то делась, пока он ходил курить.
– Луан, а где отчеты? – спросил Тахти.
– Какие отчеты?
– Я принес с офиса стопку отчетов, здесь лежала. Вы ее куда-то убрали?
– Все отчеты вон в той папке, там посмотри.
Тахти пролистал папку. Ну да, отчеты рецепции.
– Нет, Луан. Стопка бумаг из офиса.
– Тахти. В папке посмотри.
– Там нет.
– В другой папке посмотри. Мне некогда.
К вечеру он больше всего хотел застрелиться. Вместо этого он пошел выпить кофе. В тишине. В спокойной тишине, где никто не будет его дергать.
Он накинул парку и вышел на улицу. Ветер ударил пощечиной по лицу, и кожа загорелась болью. После душного зала рецепции это было приятно. Как будто очнуться после глубокого обморока.
До Старого Рояля Тахти дополз чуть ли не на бровях. Он не помнил, как шел, не помнил, как снег летел горизонтально прямо ему в лицо. Он не застегнулся, не вспомнил про шарф. Тишина лестничного марша гудела и кашляла, пока он карабкался по ступеням со скоростью улитки.
В кофейне было непривычно людно. С пяток столов были заняты. Тахти прошаркал к их столу у окна и упал на стул.
– Ты живой? – спросил Фине.
Не поднимая лба с рук, Тахти отрицательно покачал головой.
– Поешь что-нибудь, – сказал полушепотом голос Киану.
– Лучше кофейку выпей, – сказал голос Виктора. – Кофе – это реально тема, когда сил нет, бро. Ну или если хочешь…
– Отстаньте вы от него, – сказал голос Твайлы. – Дайте человеку в себя прийти.
– А мы чего, мы ничего, – сказал голос Виктора. – Тахти, а хочешь мы тебе песенку споем?
Тахти покачал головой и оторвал лоб от рук. Голова казалась неподъемной, в ушах звенело, и на фоне этого звона ему что-то говорили, от него что-то хотели, а у него не было сил хоть что-то ответить. Он вытащил пачку сигарет, вытянул сигарету, примял пальцами фильтр. Чиркнул зажигалкой.
– Курить на улицу, – крикнула Айна.
– Простите, – прошептал Тахти и засунул сигарету за ухо.
Что-то бряцало и звякало слева, Тахти повернулся на звук. Сати перебирал ракушечные бусы. Рукава его свитера закатались, и левая рука оказалась разодрана до крови. Длинный широкий порез, едва затянувшийся рубцовой тканью. На коленях у него лежала книга, и кроме текста он сейчас не замечал ничего. Тахти обвел взглядом зал. Серого нигде не было.
Поначалу Серый сидел за их столом в кофейне, только если не было посетителей. Только если приходили Сати, Киану и Тахти. Если приходил хотя бы кто-то еще, Фине, Виктор, чужие люди – он не выходил из кухни и за стол не садился. Стеснялся. Сидел в кухне, рисовал.
Однажды Тахти туда вошел, и остался. Серый рисовал карандашом в своем клеенном-переклеенном планшете. Тахти заглянул через его плечо. Портрет Сати. Уверенными, даже грубыми карандашными линиями. Длинные волосы отбрасывают тень на лицо, в глазах лежат блики, свитер увешан ракушечными бусами, в руке неприкуренная сигарета. Тахти попросил полистать папку и нашел еще несколько зарисовок Сати. Карандашом, более подробные, и еще быстрые, ручкой, в интерьере кофейни, где-то на улице и где-то еще, в комнате, дома у Серого или у Сати, Тахти не знал.
