– Вообще это вот так, – Тахти перевернул фотографию обратно.
– Да, я знаю, – он снова перевернул снимок вверх ногами. – Но мне кажется, это вот так. Так интереснее. Как будто ты падаешь.
Тахти смотрел на снимок. Может, он и прав.
– И мне нравится ч/б, – сказал Сати.
– Ч/б?
Тахти посмотрел на Сати, на его черную толстовку и три нитки ракушечных бус. Потом на отпечаток со слайда, на яркие, сочные цвета. Никакой обработки. В этот раз никакого ч/б.
– Она цветная, да? – спросил Сати.
– Да, – Тахти кивнул. – Это снимок со слайда.
– Прости, – сказал Сати тихо. – Я не вижу цвета.
Он улыбнулся – обаятельно, широко. Вокруг глаз разбежались морщинки, как солнечные лучики.
– А можно мне посмотреть фотокарточку? – спросил Киану.
Слова Киану всегда звучали слегка винтажно, с налетом декаданса. Начитанный, умный, добрый парнишка. Жалко его.
Он отодвинул свой стул, встал – и не то сел, не то упал обратно. Сати замер с фотографией в руках, и смотрел на Киану. Киану скрючился и уронил голову на стол. Тахти в первый момент не понял, что он делает, что происходит. Сати потянул Киану за рукав.
– Эй…
Киану не отреагировал, только расползся по столу, чуть не свалился со стула. Книга шлепнулась на пол с гулким хлопком.
– Блядь, – Сати подхватил Киану под локоть, не дал ему упасть со стула.
Книгу он выронил, и никто не стал ее поднимать. Киану не реагировал на свое имя. Сати поднял его за плечи, усадил обратно на стул. Киану сделался бледный как бумага, глаза были полуприкрыты.
– Твою мать, – шепотом выругался Сати.
Он потряс Киану за плечо.
– Ки, ты слышишь меня? Ки?
– Что происходит? – спросил Тахти.
– Обморок, – Сати обвел взглядом зал, будто искал что-то. – Только не это.
– Нашатырный спирт, – Тахти обвел взглядом зал. – Есть?
– Да, вон там, видишь, – Сати кивнул в сторону шкафа. – В белой коробке.
Тахти перепрыгнул через стулья и какие-то вещи, стал греметь коробкой. Капли в темных стеклянных пузырьках, куча таблеток, ампулы для инъекций, стерильная вата, хлоргексидин, йод, зеленка, спирт, мирамистин, перекись водорода и нашатырный спирт. Аптечке позавидовали бы некоторые кабинеты доврачебной помощи. Тахти смочил кусок ваты нашатырем.
Киану оставался бледный, полуобморочный, его голова была запрокинута. Сати придерживал его за плечи, не давая упасть со стула. Тахти протянул ватку, Сати взял ее и поднес к лицу Киану. Тот отвернулся.
– Давай, просыпайся.
– Может, врача? – спросил Тахти. Он не очень понимал, что дальше.
– Только не это, – Сати покачал головой. – Будет только хуже.
Руки Киану дрожали. Взгляд сделался стеклянный, лицо побледнело, губы потеряли всякий цвет. Тахти с Сати устроили Киану полусидя, подсунув под ноги табуретку. Киану рассматривал свою ладонь отсутствующим, стеклянным взглядом.
– Держи, – Сати сунул ему в руку нашатырную ватку.
Киану взял ее, но к лицу не поднес. Он все еще был бесцветным, но хотя бы теперь не падал со стула. Сати подвинул к себе аптечку, перебрал наспех препараты – рукой бывалого медика. Он налил в стакан что-то прозрачное, без отчетливого запаха.
– Держи, – он протянул стакан Киану.
Киану посмотрел на Сати молча.
– Что это? – спросил Тахти.
– Глюкоза.
Киану потребовалось несколько секунд, чтобы решиться. Он взял стакан, повертел его в руках, присмотрелся недоверчиво, но все-таки выпил.
– Почему глюкоза?
– Неважно, – отмахнулся Сати. Он забрал у Киану пустой стакан. – Есть надо, только и всего.
– Все нормально, – чуть слышно прошептал Киану.
– Голодный обморок?
– Ага, – Сати дернул плечами. – Как обычно.
Киану был такой бледный, что это выглядело болезненно. Тахти хотел ему как-то помочь, сделать для него хоть что-то, но не знал, что было в его силах. Он принес свою куртку и накинул ее Киану на плечи. Сати с отсутствующим видом собирал аптечку. Киану полулежал на креслах и мял в руках прядь волос. Его рукава завернулись, и было видно сиреневые шрамы на запястьях.
Сколько тепла в этих ледяных руках. Сколько заботы в ледяных руках. Сколько заботы.
Как так получилось, что эти руки – в шрамах от лезвия бритвы?
Сати принес еще один капучино. Киану попытался встать.
– Куда ты собрался? – спросил Сати.
– Кофе, – сказал Киану сиплым, бесцветным голосом.
– Сиди где сидишь, – сказал Сати. – Какой тебе сейчас кофе.
– Но я хочу кофе.
– А скорую хочешь?
Киану не ответил. Сати подвинул к нему его же печенье.
– Лучше съешь что-нибудь.
Киану завернулся в куртку Тахти, спрятал руки и прикрыл глаза. Сати посмотрел на него, но ничего не сказал.
За окном стянулись серые тучи, принялся накрапывать дождь. Айна включила гирлянды под потолком и ряд бра по стенам, и внутри стало намного уютнее. Прибежали мокрые посетители – две девушки, за ними – молодая пара. Зонтов ни у кого не было. Такие залетные посетители появлялись, когда внезапно начинался дождь или снеждь. Зашумела кофемашина. Айна забряцала кружками. Неровный шум незнакомых голосов наложился на шум дождя.
Внутри было уютно, тепло, как дома. Как дома, где тебя ждут.
Ни одного из них никто нигде не ждал.
– Может, позовешь Серого? – спросил Тахти. – Чего он один в кухне.
