– Ну, не знаю. Может, просто надо здесь родиться. Людей с юга север выматывает, я такое слышал. Похоже на правду?
– Очень, – Тахти сжал и разжал пальцы. – А правда уже теплее.
– А я что говорил? Ладно, пойдем найдем твою книгу.
Тахти обвел взглядом лабиринт залов и две лестницы – на второй этаж и на минус первый. Только бы обошлось без этого. Только не лестница.
Он пошел вдоль стеллажей. Пестрые корешки рябили в глазах. Хорошо, что все книги стояли в алфавитном порядке. Он нашел книгу за какие-то полчаса. Твердый переплет, белая бумага, вменяемый шрифт. А то теперь взяли за моду то гигантским шрифтом печатать, словно для дошкольников, то пиписочным, только под лупой читать.
– Смотри, она еще есть в мягком переплете, – Сати показал ему карманный вариант книги. – В два раза дешевле.
– Да. Хорошо. Я хочу в твердом.
– Ты вроде говорил, что у тебя нет денег.
– Денег, может, и нет. Это не так важно. Книгу я хочу в твердом переплете.
Сати кивнул с серьезным видом.
– Понимаю.
Он вернул книгу на полку так аккуратно, словно возвращал в гнездо выпавшего слетка.
Зайти поесть в кафе было идеей Сати. Заказать огромный чайник чая и гору слоеной выпечки тоже было идеей Сати. Теперь на столе перед ними дымились паром белоснежные чашки с бордовым брусничным чаем. Не с кофе.
– Как у тебя сейчас с работой? – спросил Сати.
– Я ищу потихоньку. Местечко с письменным столом, где я мог бы спокойно работать, где можно было бы поставить свою чашку.
– А как же газета? Ты не будешь скучать?
– Не дави на больное место, – сказал Тахти. – Газету закрыли. Это раз. Денег в ней не платили. Это два. А сейчас я уже не могу себе позволить работать бесплатно. Это три. Потому что из общаги мне скоро придется съехать, нужно будет что-то снимать, а это стоит безумных денег, – он покачал головой. – Какая может быть газета.
– А что у тебя с социальной хатой? Тебя же ставили на очередь вроде?
– Да, но пока жду. Может, повезет, и что-то появится к выпуску, но пока тишина. А у тебя? Ты же тоже стоишь на очереди?
– Стою, да. Но Мари сказала, что можно пожить у нее, пока не дадут жилье. Святой человек она. Мари, я имею в виду.
– Ага, – Тахти сделал глоток чая. Скорее он напоминал ягодный морс, чем чай. Вкусно. – Я посмотрел цены, снимать дорого. Поэтому работать бесплатно я уже не смогу. Даже если это газета.
– Слушай, ну ты тогда работал внештатно, – сказал Сати. – А если тебе попытаться устроиться в штат?
– Я не знаю. Я отправил резюме, и никто пока не ответил. Наверное, им нужен кто-то опытный. Или свой.
Вслух он этого не сказал. Сати засмотрелся на стену с книгами. Тахти попробовал местную выпечку и поймал себя на мысли, что уже давно не ел ничего настолько вкусного. В общагу они покупали еду из расчета подешевле и побольше. Вкусно? Вкусно осталось в прошлой жизни. Вкусно было только когда Киану угощал их чем-нибудь. И еще было вкусно, когда Тори готовила плецхен. Он вспомнил ее тонкие пальцы в муке и еще – розовые колени. И то, как он целовал ее левое бедро там, где видно веснушки.
– Ну попробуй, – сказал Сати, и прервал этими словами воздушные мысли Тахти. – Может, здесь у тебя все получится.
Сати не улыбался. Сейчас он казался печальным и усталым, и еще ужасно далеким.
– Хочешь, теперь я чего-нибудь закажу? – сказал Тахти. – Чай, печенье? Сэндвичи?
– Как хочешь. Я заказал то, что мне хотелось попробовать. Я стараюсь пробовать то, что мне хочется.
– Посиди, я посмотрю, что еще там есть.
Тахти прошел к прилавкам. Глазами он бы перепробовал все. Он бы попросил по паре штучек каждого вида печенья, им с Сати. И еще целую коробку для остальных. Только денег у него оставалась всего пара сотен, и было совершенно неясно, когда будут следующие. Он принес немного печенья. Сати уже листал книгу из местного стеллажа.
– А как так получилось, что ты попал в издательство? – спросил Тахти.
Сати отложил книгу на край стола. Fran intryck till uttryck – att valja motiv.25 Книга по технике рисунка. Такое Тахти больше ожидал увидеть в руках у Серого.
– Ой, это вообще все странно получилось, – Сати налил им еще чая. – Я все детство мотался по интернатам. Жил там постоянно. Не уезжал вообще никуда, даже летом.
– Почему?
– А некуда было ехать. Варианта, собственно, было два – жить в интернате или сбежать и жить на улице. Я на улице ночевал достаточно, хватит уже.
– Ты убегал? Из интерната.
– Ой, миллион раз, – Сати сделал глоток чая. – Я уже всего не вспомню. Но меня каждый раз находили.
– Ругали?
