Потом к ним пришел Сати, и Серый сунул папку в коробку с чипсами. Сати тоже остался. Следом пришел Киану. В итоге на кухню перетекли все – включая Фине, Виктора и Твайлу, и все они сидели на ящиках вокруг Серого, и был очаровательный бардак, и все говорили непонятно на каком языке и как-то друг друга понимали.
Но сейчас, в почти полном зале кофейни, Серый не показался ни разу. Ни Хенна, ни Айна, по всей видимости, не настаивали. Понимали.
– Так, – сказал Виктор и встал.
– Ты куда, курить? – спросил Киану.
– Нет, – сказал Виктор и резким жестом придвинул стул, так, что ножки скрипнули по полу. Сати поднял голову и заморгал, будто только что вышел из темноты на яркий свет. – Я пойду позову Серого.
– Погоди, – сказал Киану, – он не выйдет.
– Выйдет.
Виктор прошагал через зал к кухне, и Сати встал и пошел за ним, и что-то говорил ему вслед, и Киану встал и пошел к кухне тоже, и Тахти тоже пошел за ними. Виктор бесцеремонно открыл дверь кухни. Серый увидел его, дернулся, глаза были испуганные. Он весь напрягся, будто ожидал драки. Виктор не собирался с ним драться. Он показал ему за свою спину, в сторону зала. Серый покачал головой. И тогда Виктор сгреб Серого в охапку, притащил в зал и усадил за стол.
///
Киану закрывался стопками книг в библиотеке. Иногда он складывал бумажные самолетики и пускал их полетать по залу. Библиотекарь теперь собирала их молча. Раньше она злилась, но после того, как он вырубился за столом, и его унесли в лазарет, где он неделю пролежал под капельницей, стала молча собирать их с пола и возвращаться за свой стол. Порой он думал, они за него боялись. А порой, что они боялись не за него, а его. Что были готовы притвориться, будто все в порядке, лишь бы не иметь с ним дела.
За другим столом, в самом дальнем от окон углу, где стояла темнота, сидел парень в сером свитере и заляпанных линялых джинсах. Киану видел его уже не первый раз, все время в том кресле, все время с книгой. С одной и той же книгой. Он ни на кого не реагировал, никогда не отвечал на его приветствие. Библиотекарь к нему не подходила. Киану не видел ни разу, чтобы он ходил по залу и брал другие книги. Не видел, чтобы куда-то выходил. Не видел его в других частях дома. Он боялся себе в этом признаться, но начинал опасаться, уж не призрак ли был перед ним. Или что реабилитация ничего не дала.
Ему становилось не по себе. На языке непонятно откуда брался привкус соли. Он уже ждал, что этот парень в сером однажды станет полупрозрачным и растворится. Или пройдет сквозь стену.
Это было в один из серых дней, когда тучи висели низко, тяжелым покрывалом. Киану шел вслед за своей группой на обед, хотя совершенно не хотел есть. Когда утром в ванной он смотрел на свое отражение, его разобрал нервный смех. Щеки впали, лицо стало узкое, острое, хищное. Под глазами залегли такие плотные круги, будто он обвел глаза синей гуашью. На подбородке высыпали прыщи, со скулы медленно, желтея, сходил кровоподтек. Это в него кинули кружкой, когда он сел на чужой стул.
Он практически не спал. Проваливался короткими, поверхностными урывками, а стоило заснуть поглубже, и мозг тут же бил тревогу, и он просыпался, словно от удара током. Сегодня ночью ему просто стало страшно. Он проснулся как от удара, рывком, подскочил в кровати. Сердце колотилось у самого горла, сорванным, рваным ритмом, невпопад, то чаще, то реже, и ему казалось, что оно вот-вот просто остановится. Он пытался дышать – глубже, ровнее, как его учили в госпитале, и это не помогло. В тишине, казалось, было слышно только его учащенное дыхание и его же рваный пульс. В висках пульсировал упругий ритм. Руки были ледяные. Он укутался в одеяло, тер ладонями руки и ноги, пытался согреться и успокоиться. Так он и просидел до утра.
Он слышал, как в спальню вернулся Эйл, а вслед за ним Стиляга, как вытряхнул на одеяло какие-то вещи, и как потом запихивал их под матрас. На Киану он не обращал внимания. Может, Киану тоже стал призраком?
В столовой он устроился с края стола, ковырял вилкой соевую котлету. Когда все ушли, он все еще сидел за столом. Где-то в кухне гремела посуда. Откуда-то из -за приоткрытой двери невнятно бурчало радио.
Двери в столовую приоткрылись, и внутрь просочился парень в сером свитере. Волосы закрывали лицо, драные джинсы вылиняли до однородного сероватого цвета. На раздаче он взял две глубокие тарелки, прошел к пустому столу, накидал в нее котлеты, хлеб, порционный кетчуп. На раздачу вышла кухарка, посмотрела в зал. Ее взгляд остановился на Киану, она постояла и снова ушла. Словно парня в сером в зале просто не было.
Ну точно, решил Киану. Призрак. Просто призрак.
Просто он сошел с ума.
Киану встал медленно, словно боялся спугнуть наваждение. Нечаянно он задел рукой вилку, и она со звоном ударилась сначала о деревянный стул, потом о кафельный пол в звездочку. Парень вздрогнул. Осмотрелся, ошарашенный, словно его только что разбудили воем сирены.
