– Ну как. Ругали, конечно. Но мне, по-честноку, все равно было. Я опять убегал. Потом вроде появились опекуны – какие-то мега дальние родственники. Их нашла служба опеки.
– Уилсоны?
Сати на мгновение завис, посмотрел на Тахти странным проницательным взглядом. Потом, видимо, вспомнил их давний разговор на лестнице в кафе.
– Ты запомнил? Да, Уилсоны. Я был у них в гостях разок. У них большой двухэтажный дом за городом. Там красиво. Лес кругом, пруды. Можно гулять. На постоянно они меня не взяли, а все равно было приятно. После клиники… ну и после интерната это был первый раз, чтобы кто-то обо мне заботился.
– А что за клиника? – Тахти уже слышал про клинику и все хотел спросить. Он подумал, сейчас можно.
– Ну, я же родился у наркоманов, – сказал Сати. – Я родителей не помню, мне как-то медсестра рассказала. Родителей сразу лишили родительских прав, я вообще не знаю, где они и что с ними. А в клинике я проходил реабилитацию, сразу после рождения. Клинику я почти не помню. Только урывками что-то. Мне до сих пор присылают оттуда поздравительные открытки на день рождения. Потом был детский дом, потом – интернаты.
– А что Уилсоны?
– А что Уилсоны. Пригласили меня разок в гости. Все. – Сати взял в руки книгу, полистал не глядя и снова положил ее на край стола. – Но там, у них, я познакомился с соседями. С Мари, у которой сейчас живу. Она работает в библиотеке. Устроила меня туда помощником. Взяла меня к себе жить. Я все то время, пока учился, работал там. Вообще как-то с тех пор, как я переехал сюда, и в город, и потом к Мари, все как-то стало получше.
– Ох, – выдохнул Тахти. Он понимал, что Сати помотало, но не думал, что настолько.
– В общем, в библиотеке я познакомился с Бернаром, они с Мари работают в одном офисе. Он порекомендовал меня в издательство. Там работает его друг.
– Ничего себе. Прямо целый квест.
– Не говори, – Сати улыбнулся, в его глазах смешались улыбка и слезы. – Я думал, меня туда не возьмут. Ехал, знаешь, одетый в самые свои лучшие вещи, подготовился, что буду говорить. А так нервничал, что три раза запорол анкету, которую они попросили заполнить. Все думал: да куда мне. В итоге Мартин, друг Бернара, обещал позвонить через пару дней. Обычно когда так говорят, это обычно знаешь, типа, вы не подошли.
– Ну да, типа отказ в мягкой форме.
– Ну да. И я уже пока ехал, смирился с тем, что не подошел. А утром на следующий же день мне позвонил Мартин и сказал, что я могу выходить с первого числа. Я помню, был в таком шоке, что молчал и молчал, пока он не позвал меня по имени. Он уж решил, что связь оборвалась, так долго я молчал. Вот так я и оказался там.
– Офигеть, – сказал Тахти. – Можно целую книгу написать. А почему ты был так уверен, что они тебя не возьмут?
– Ну во-первых, это не совсем мой профиль, а потом – я еще только институт заканчиваю. Я не умею половину того, что им нужно.
– И все же они тебя взяли.
– Они меня взяли.
– Потому что ты талантливый.
– Потому что Мартину позвонил Бернар. Если бы не это, Мартин бы даже не увидел мое резюме.
Тахти помолчал.
– Тяжело?
– Ну как… – Сати пожал плечами, и бусы брякнули. Свет падал сбоку, и шрам на лице был отчетливо виден. – Приходится спрашивать обо всем, чего я не знаю. А я кучу всего не знаю. И многим это не нравится.
– Почему?
– Типа что ты тут забыл. Я тут как-то заносил документы на подпись, а там мужик такой, в костюме, за огромным столом. Смотрит на меня так, долго, пристально: вы же не издатель. Что вы тут вообще делаете?
– Бумажку подписываю…
– Да, надо было так и сказать. Я уже не помню, что я ему там сказал. Так неприятно было.
– Представляю себе.
– Я в итоге так для себя решил. Пока мне самому это нравится, я это буду делать.
///
– Вали отсюда!
Рильке ударился спиной о стену. Левая скула залилась болью. Рот заполнился вязкой жижей с отчетливым вкусом железа. Что-то твердое оказалось под языком. Он сплюнул на пол сгусток крови, что-то ударилось о пол и отскочило под стол. Рильке вытер рот рукой, и рука, и рукав форменной рубашки окрасились в синевато-красный цвет.
Сати оказался около него в один прыжок. Рильке не успел толком среагировать.
Удар под дых, и он согнулся пополам. Удар по коленям. Он упал, задыхаясь. Желудок подскочил, перед глазами полетели черные точки, все куда-то поехало и расплылось.
Вставай, сказал себе Рильке. Вставай.
Он ударил Сати но ногам, отполз от него и встал на ноги, подтянув себя руками за изголовье кровати.
– Ты чертов предатель! – кричал Сати.
– Хватит… – голос Рильке звучал хрипло.
– Да я тебя по полу размажу.
Удар Рильке провалился в пустоту. Рильке полетел на пол, упал на чьи-то вещи, и еще пару метров проскользил по полу по инерции. Из легких вылетел воздух, он стал кашлять, пытаясь вдохнуть.
– Ты сука блядь, ты блядь понимаешь, что ты сделал? Идиот. Дебил. Ты…
Сати сыпал трехэтажным матом. Рильке сплюнул на пол кровь, попытался подтянуться на руках, проскользнул и снова упал ничком. К горлу подступила тошнота. Крови было полный рот, в ушах стоял комариный писк.
