Пока Синраи делал перевязку, Оску молча стоял в дверях, прислонившись плечом к дверному проему. Сати лежал на смотровом столе. Хотелось сбежать от этого цепкого взгляда Оску, от его немого гнева. Окровавленные штаны Синраи с него стащил, и Сати остался в толстовке и трусах. На фоне более темной кожи бинт казался невыносимо ярким. На правой ноге темнели шрамы от предыдущих таких же эпизодов. Сколько раз он уже вот так лежал на столе в лазарете с бинтами то на щиколотках, то на ладонях? Сати побоялся вспоминать их все.
Оску молчал, и Сати боялся шевелиться. Не то, что говорить, он боялся даже громко дышать, только чтобы не разозлить воспитателя еще больше. Оску набрал воздуха, чтобы заговорить, а потом с шумом выдохнул, развернулся и ушел.
В коридоре послышались шаркающие шаги. В дверях показался округлый силуэт. Человек стремительно приближался, Сати видел светлое пятно на фоне ночного мрака.
– Что здесь случилось?
На крики прибежала запыхавшаяся кухарка. На ней был халат на молнии, в розочку, и смешной чепчик с рюшечками.
– Оску? Синраи? С вами все в порядке? Оску?
– Да, Мелисса, все хорошо, – черная тень воспитателя вынырнула из полумрака вслед за его голосом.
Он повел ее обратно к выходу, пока она не успела рассмотреть кровь на полу и бинты в смотровой.
– Я услышала крики, – сказала она. – Подумала, уж не драка ли здесь?
– Нам с медбратом незачем драться, – хохотнул воспитатель.
– Нет-нет, конечно, – она ответила смехом на смех, в служебных целях, и продолжила серьезным, заговорщическим шепотом. – Но я слышала голос студента, взрослого. Подумала: мало ли что! Здесь кого только нет. Один этот ваш в капюшоне чего стоит.
Она все пыталась обернуться, и Оску положил руку ей на плечо, мягким жестом направляя к двери.
– Спасибо, Мелисса. Вы очень заботливы.
– Да, это верно.
– Не волнуйтесь, все в порядке. Вы можете спокойно спать.
///
Синраи закончил перевязку, с щелчком стянул с рук окровавленные медицинские перчатки и швырнул их в мусорное ведро, поверх клочков окровавленной ваты. Все внутри него кипело. Сати осторожно сел, точь-в-точь как Серый несколькими днями ранее. Сел, свесив ноги, сгорбив спину и уронив голову. Он старался не встречаться с Синраи взглядом.
Медбрат включил воду и долго мыл руки. Горячей воды ночью не было, и шла ледяная.
Сати этого не знал, но бесило Синраи не отношение к Сати кухарки и администрации, а отношение Сати к самому себе и тщетность всех попыток ему помочь. Слова кухарки он слышал, как и слова директора, но Сати и без них находил повод разодрать себе что-нибудь в мясо. Синраи не хотелось держать его постоянно на транквилизаторах, а разговоры и убеждения не помогали. Он хотел ему как-то помочь, действительно помочь, и получалось, что в его силах было только накладывать повязки.
Он пошарил в шкафу и кинул на смотровой стол сверток ткани.
– Одевайся, – сказал медбрат.
Сати взял в руки сверток. Оказалось – спортивные штаны на кулиске сверху. Сати встал, чтобы одеться. Синраи принялся собирать аптечку.
///
Оску вел кухарку по темному коридору. По ногам тянуло холодом, ветер бил в окна, и дом гудел, выл, словно волк на луну.
– Они забираются ночами в кухню, вы знали? – говорила кухарка. В ее голосе раздражение перемешивалось с возмущением.
– В кухню? – переспросил воспитатель.
– В кухню, да! Воруют еду, но это еще ладно, это еще куда ни шло. Хотя я не понимаю, они что, голодные? Но это ладно. Они же еще таскают столовый херес! Вы знали?
Оску знал, конечно. Он знал и про херес в кухне, и про спирт в лазарете, и про то, что они курили в спальнях. Он знал, что ночами они спускаются по оконным решеткам и убегают в город. Почти каждую ночь он сидел за столом и заполнял журналы, а по его окну, тихо, как бесплотные тени то одни, то другие воспитанники спускались вниз. Их стоило отругать, но Оску понимал, что так ничего не добьется. Из друга он так превратится во врага, а они все равно как убегали, так и будут убегать. Не через это окно, так через другое. Поэтому он просто убедился, что решетки на окнах держатся крепко.
– Вы знали? – переспросила кухарка.
– Спасибо, что сказали, Мелисса. Увижу – уши надеру.
– Уж пожалуйста. Это ж ни в какие рамки!
– А зачем вообще вы держите на кухне вино?
– Так оно для консервации нужно! – голос кухарки отразился эхом в пустом коридоре. – Вы же знаете, как у нас зимой – ни овощей, ни фруктов. Что же я детей, пустым рисом кормить буду? Мне ж хочется, чтоб и вкусно было, и полезно.
Оску проводил ее до каморки, в которой устроили ее спальню. Дверь она оставила приоткрытой, и на полу в коридоре лежала полоса теплого желтого света. Внутри горел ночник. В щелку виднелась узкая кровать, застеленная постельным бельем в мелкий деревенский цветочек. На старенькой прикроватной тумбочке лежала ажурная салфетка, поверх которой стоял и освещал комнату старенький ночничок с покосившимся стареньким абажуром с бахромой.
– Спасибо вам, Мелисса, – сказал Оску. – Спасибо, что побеспокоились. Отдыхайте.
– Спокойной ночи, господин воспитатель, – сказала она и скрылась за дверью.
