Скрипнули просевшие петли, щелкнул язычок запираемого замка. В коридоре сделалось темно и тихо и отчего-то сразу холодно. Тонкая полоска желтого света под дверью не спешила гаснуть.
Оску с шумом втянул воздух, вытащил из пачки сигарету, отошел от двери кухарки и закурил прямо в коридоре.
Весь день Сати сидел около кровати Серого, потом всю ночь лежал на соседней кровати без сна. Серый спал, обколотый вакцинами. Сати слышал, как учащенно он дышит. Левая нога пульсировала болью. Бинт мешал двигать стопой. Он все ждал, что либо Синраи, либо Оску придут его отчитать, но время шло, и ночь оставалась тихой.
Он провалился в зыбкую дрему только под утро, когда ночная темнота сменилась невнятным светом, где-то между сном и явью, между ночью и утром. Когда он проснулся, у кровати Серого снова крутились медики. Сати подошел к его постели, и ни Сохви, ни Синраи не прогнали его.
Серый не спал, но его взгляд был затуманен. Синраи снова сунул ему в рот градусник, Сохви задавала вопросы о самочувствии. Серый отвечал одной рукой, усталыми жестами.
– Температура спала, – сказал Синраи. – По сравнению с прошлым разом уже лучше.
– Пусть отдыхает, – сказала Сохви.
Они освободили его от капельницы, и Сохви закапала ему в уши. Серый поблагодарил ее жестом и слабой улыбкой.
– Присмотри за ним, – сказала Сохви и легко коснулась плеча Сати.
– Хорошо, – сказал Сати.
– Кто еще за кем должен присматривать, – проворчал медбрат и ушел.
Сохви улыбнулась Серому, подмигнула и вышла следом.
Когда они ушли, Серый устроился повыше на подушках. Его предплечья обклеили пластырями после капельниц и инъекций, он выглядел еле живым – и все равно улыбался.
Он улыбался, а Сати чуть не плакал.
///
Оску выгнал Сати в школу. Сразу после завтрака он перехватил его в коридоре и засунул в школьный автобус. Выкрутиться не получилось, протесты не помогли. Он оказался в автобусе, как был, в домашних тапочках, спортивных штанах и толстовке, в парке, которую Оску накинул ему на плечи уже в дверях. У него не было с собой ни тетради, ни сигарет, ни его ножа для разделки рыбы, которым он открывал любые замки и поддевал щеколды.
– Дайте мне хоть сумку взять, – кричал он.
– Обойдешься, – отрезал воспитатель.
Мимо воспитателя просочились близняшки. Мая и Улла. Их опять вернули из приемной семьи в интернат.
– Оску, доброе утро! – смешливым голосом поздоровалась Мая. – Вы что, поедете с нами?
– Сегодня контроша по математике и две нудные истории, – сказала Улла.
Они одевались одинаково, причесывались одинаково, говорили одинаково и жестикулировали одинаково. Мало кто их различал. Оску вот не различал.
– Доброе утро, – сказал он. – Нет, я не еду.
– Жаль, – сказала Мая.
– У меня даже тетради с собой нет, – снова завелся Сати.
– Будто она тебе нужна, – хмыкнул воспитатель.
– Выпустите меня отсюда, – крикнул Сати, и его голос, обычно низкий, съехал в подростковый писк.
Он обвел взглядом салон, увидел форточку в первом окне и потянулся к ней.
– Не вздумай, – сказал воспитатель.
– Ну Оску, ну….
– Еще одно слово, и я перестану делать вид, что ночью ничего не произошло.
– Это шантаж!
– Хватит, Сати. Ты едешь в школу, и точка. И только попробуй прогулять хоть один урок. Все понятно?
Сати закатил глаза и с размаху плюхнулся в кресло.
– Иногда вы просто ужасны, – сказал он.
– Хорошего дня, – сказал Оску и вышел.
Сати натянул капюшон на самые глаза и подтянул к себе колени. Он принялся раздирать левую ладонь, а мыслями был далеко. До крови дело не дошло. Рядом с ним плюхнулся Стиляга и прервал его самоистязание.
– Какие люди, – сказал он и протянул Сати руку.
Сати пожал ее. На Стиляге был свитер Ува. Ув увидит – крика будет на весь дом.
К автобусу подошел водитель, и Оску перехватил его. Они стояли совсем близко к водительской двери, и Сати слышал слова Оску:
– Проследите, пожалуйста, чтобы Сати Сьёгрен был в салоне автобуса, когда вы поедете обратно.
Сати толкнул Стилягу плечом в плечо.
– Есть сигареты?
Стиляга пошарил по карманам и протянул ему начатую пачку. Сати вытряхнул из пачки пять сигарет и россыпью засунул себе в карман.
Со спины к нему перегнулась Улла.
– Сати?
Он посмотрел наверх. Она улыбнулась. Ему на колени шлепнулась рябая фенечка из ниток мулине.
– Это на удачу. Чтобы Серый поправился.
Сати взял фенечку в руки. Упругие узелки на ощупь были похожи на мелкие прибрежные камешки. Он не знал, какие цвета выбрали близняшки, для него она выглядела пестрой черно-бело-серой. Замысловатый узор, узелки на ощупь почти как бисер, плотные. Стиляга уже тянул к фенечке руку, в глазах загорелся жадный огонек. Сати знал, что он воровал неосознанно, поэтому не злился. Стиляга всегда потом отдавал награбленное законным хозяевам. Сати протянул фенечку Улле и подтянул повыше рукав на правой руке. Показались старые шрамы, но ему было плевать.
– Завяжи мне?
Улла завязала фенечку на тройной узел.
– Тройной узел самый сильный, – сказала она.
– Спасибо.
Она коснулась ладонью его макушки и спряталась на своем сиденье. Всю дорогу Сати крутил пальцами фенечку. На удачу.
