* Так веди себя нормально! – кричал Рильке резкими, амплитудными жестами. Его руки летали около лица Серого, едва его не задевали.
* Знаешь, что! У меня столько же прав, сколько и у тебя! – завелся Серый. – Я тоже живу здесь. Нравится тебе это или нет. Я живу здесь, я сплю здесь, и я буду жить здесь и дальше.
* Иди к черту, ты!
* иди сам к черту, кто ты такой, чтобы мне указывать, как жить!
* Я здесь – жизнь живу, всегда! Я старожил. Ты выскочка! Указывать тебе я могу! Тебя здесь не было и быть не должно! Здесь дом! Не госпиталь для детей-инвалидов!
* Это не тебе решать, где мне жить! – Теперь Серый тоже кричал. – Какое ты вообще имеешь право так говорить! Кто ты вообще такой! Что, будем теперь письками мериться? Кто где жил дольше? Может, теперь вообще все должны уехать, чтобы тебе места здесь хватало?
* Здесь всем хватало места! Но ты приехал! Теперь здесь только тебе места и хватает!
* Вот не надо, никто тебя не трогал, ты сам решил…
Рильке не стал слушать, он толкнул Серого в грудь – так сильно, что Серый едва устоял на ногах, – и указал на дверь.
* Вали нахер отсюда!
Серый покрутил пальцем у виска. Рильке, весь багровый и нервный, потянул Серого за грудки, Серый ударил предплечьем по его рукам, отцепил от себя и оттолкнул. Рильке сделал несколько шагов назад по инерции, но удержался на ногах. Серый, тяжело дыша, стоял и не мигая смотрел на Рильке. Глаза его были злыми. Рильке сбросил жилетку и набросился на Серого, как на добычу.
Они сцепились в единый, бьющийся в судорогах организм, из которого во все стороны летели клоки одежды и волос. Рильке пытался отодрать от себя Серого, который вцепился в него и не отпускал. Серый отлетел к окну, врезался спиной в батарею бутылок, и они посыпались на пол с диким звоном.
По лицу текла кровь, Серый стер ее рукавом. Рильке кашлял, жадно хватая ртом воздух. Красный, окровавленный и взъерошенный. Серый был не лучше. Растрепанный, вымазанный в крови – своей или Рильке непонятно.
Он весь подобрался, словно хищник, и с разбега врезался в Рильке. Они снова сцепились. Падая, они оборвали занавески. Перевернули стол вместе со всем, что на нем было. Покатились по полу, переворачивая и разбрасывая вещи. Было непонятно, кто кого бьет, а кто защищается. Слышались только хрипы, удары и грохот.
Сати так и не понял, как Рильке вылетел через дверной проем в коридор. Серый поднялся на ноги, прохромал по комнате, цепляясь ногами за одеяла и шмотки, и с грохотом захлопнул перед его носом дверь. Прошел обратно. И где-то на середине комнаты рухнул на колени.
Сати стоял посреди комнаты и не мог пошевелиться. Серый просил его не лезть, и он не полез, но то, что он сейчас видел, что слышал – от Рильке, от Серого – было больше похоже на сюрреалистичный сон, чем на правду.
По шажочку Сати приблизился. В паре шагов от Серого он опустился на колени, и дальше к Серому скорее подполз. Психотерапевты так делали, когда он сам прятался под кроватями и в шкафах. Они подползали к нему на коленях. Они говорили вполголоса. Они не делали резких движений.
Серый, мокрый и вымазанный в крови, тяжело дышал. Свитер был разорван по шву и вдоль горловины. Всклокоченные волосы стали липкими от крови. Руки были разодраны и сбиты. Сати не знал, слышит он сейчас хоть что-то или нет. Осторожно он покачал ладонью так, чтобы Серый мог увидеть. И только теперь заметил, что Серого била дрожь. Его плечи ходили ходуном, а дыхание было рваным, хриплым. Волосы растрепались, и Сати не мог видеть его лицо.
Осторожно Сати положил ладонь на его плечо. Он был готов отстраниться в любой момент. Он понимал, физически ощущал состояние Серого. Он был там много раз. Серый не дернулся, никак не отреагировал. Сати подполз еще чуть ближе, и Серый снова не отстранился. Очень медленно Сати протянул вторую руку, и мягко обхватил Серого за плечи. Серый уткнулся лицом в его свитер. Его трясло, руки лежали на полу, безвольные, словно чужие. Сати не двигался, только держал его в руках, и ждал.
В такие моменты ему самому всегда были непонятны слова. С ним пытались говорить, но он не понимал слов. Он забивался глубже в шкафы, пытался укрыться от внешнего мира. Только один человек научился успокаивать его. Он ничего не говорил, только сидел рядом. И потихоньку Сати возвращался в реальность.
Сейчас он ждал, когда в реальность вернется Серый. Все остальное – разборки с Рильке, погром в спальне, лужа на полу и оборванные занавески, звонок на ужин и вопросы Оску – все это могло подождать.
Скрипнула дверь, и Сати осторожно повернулся на звук. Серый не отреагировал. Не услышал или не захотел. Скорее всего не услышал. Рильке мог вернуться в любой момент, и Серый, весь сжатый в клубок нервов, среагировал бы на него. Но он остался сидеть на полу, не шелохнувшись. Хрупкие плечи ходили ходуном. Сати чувствовал мятный запах шампуня от его волос.
В дверном проеме стоял Киану. Он сделал всего шаг – и остановился. Обвел взглядом погром в спальне, посмотрел на Сати, на Серого.
* Что случилось? – спросил он на языке жестов.
