Он уже представлял, какой разнос его ожидал. Он отказался от официального больничного, но формально – он был на больничном. Он словил отит. Шутки в сторону.
Сначала пришел Рильке, а когда приходил Рильке, в их комнату стекались все кому не лень. В итоге Тахти весь вечер распекали все кому не лень.
– Береги уши!
– Лечись, чудо!
– Как так можно вообще?
– Хорошо хоть, к врачу сходил…
– Что ты себе думал?
Тахти пытался поддерживать виноватый вид, но в итоге всю дорогу улыбался. Они так нервничали, они давали ему советы и поддержку. С ними он чувствовал, что что-то значит.
– Спасибо, что вам не все равно.
После секундного ступора они продолжили его распекать. Теперь на тему того, что им не может быть все равно. Тахти улыбался, а вообще-то теперь чуть не плакал. Оказывается, так бывает, что ты кому-то нужен. Просто так, вот такой, неказистый, несовершенный, с трещинами и сколами, а почему-то нужен.
Про колено, правда, он упорно молчал. Отит – это отит. А колено- это уже совсем другая история. Отит пройдет. Это не то же самое.
Позже, когда тусовка постепенно разошлась, он поплелся в ванную. В ванной он закапал в уши капли, наугад, не очень понятно, сколько, ему не было видно. Было больно, но недолго, и он заложил уши ватой, заклеил поверх пластырем. В ушах немного жгло, потом жжение прошло. Звуки стали приглушенные, как при закрытом окне.
Он пил таблетки, но ему все еще было холодно, он чувствовал небольшую температуру, поэтому подвинул поближе обогреватель, завернулся в плед и нырнул в книгу. Гюстав Флобер, ее Сати притащил с барахолки. Старый переплет, тканевый, все еще хорошо сохранился. Раньше умели делать качественные вещи, не то что сейчас. Буквы ускользали от него. Ускользал какой-то тонкий слой содержания. Тахти был согласен на эту уступку. Чтобы не бередить мыслями только что зарубцевавшиеся нервы, он предпочитал читать.
Когда он на следующий день приполз в институт, оказалось, что половина информации проходит мимо него. Он не мог ни на чем сосредоточиться и врезался в мебель. Он не отзывался, когда к нему обращались. Он не вникал в смысл услышанного. Звук стал плоский, часть частот пропала. Пробивались сухие, резковатые, приглушенные звуки. Плоские, сливающиеся в единую какофонию звуки. Совсем не такие, как должны быть.
Стоит ли удивляться, что в кафе он тоже пополз? С сумкой, полной таблеток и фотоаппаратуры, он вскарабкался на второй этаж, и ощущение было такое, будто он совершил восхождение на Эверест.
Он устроился в кресле напротив телевизора. Вообще-то ему было до лампочки, что там показывали. Картинки мелькали, он нашел канал, в котором что-то рассказывали про текущие выставки. В его ушах была натыкана вата, заклеенная пластырем. Много с ней услышишь.
К нему подошел Серый. Он коснулся плеча Тахти, и Тахти вздрогнул. Зачем же было подкрадываться? Серый смотрел на него с озадаченным видом.
* Что случилось?
* В смысле?
* Уши.
* Простыл, – Тахти пожал плечами, фигня, мол. – Отит.
* Отит?
* Да, врач сказал, отит.
Серый взял в руки капли. Тахти капал их в уши каждые три с половиной часа, и они так и стояли на столе, чтобы он про них не забыл. Серый посмотрел на этикетку и вернул капли на место.
* Как ты?
* Более-менее.
* Лечись, хорошо? Уши болят – опасно.
* Спасибо. Стараюсь.
Уши были заложены. Из-за ваты, воспаления и капель Тахти слышал телевизор как через воду. Звуки казались приглушенными и плоскими. Он сделал громче. Серый посмотрел куда-то в сторону барной стойки, потом потянул Тахти за рукав.
* Очень громко, – сказал Серый.
Тахти сделал тише, а сам смотрел на Серого.
Он переборщил и выключил звук совсем, и по экрану поползли субтитры. Как гусеницы. Как мелкие назойливые букашки.
Когда его опять потрясли за плечо, он аж подпрыгнул. Да чего они все подкрадываются?
Рядом с ним стоял Сати и что-то говорил.
– Чего? – переспросил Тахти.
– Я говорю, не хотел напугать. Все нормально?
– Нормаль…
– Погоди, а с ушами что?
Тахти махнул рукой.
– Пройдет.
– Что случилось?
– Простудился. Прости, я не очень хорошо слышу.
Сати стал белым и нервным. Тахти его таким еще никогда не видел. Он взял в руки капли и тоже посмотрел на этикетку и тоже вернул на место.
* Болят уши? – Сати перешел на язык жестов.
* Немного. Нормально.
* Это не шутки, блин.
Серый вернулся в зал, подошел к Сати поздороваться.
* Ругаешь? – он улыбнулся своей клыкастой щербатой улыбкой.
* Да, блин!
* Так, вы пока возмущаетесь, я пойду в уши закапаю. Может, чего слышать начну.
Сати посмотрел на него без улыбки, Серый все еще улыбался. Капать в уши Тахти мог бы попросить Киану. Он был медиком, уж с такой фигней он бы справился. Но он предупредил, что на этой неделе его не будет. Он до ночи торчал на медицинских семинарах. Сати сгреб в руках капли.
* Самому неудобно. Давай, я.
* Сати?
* Где вата?
Тахти протянул ему коробочку с ватой и пластыри. Серый оперся руками о спинку стула и только следил за ними одними глазами. Жесткая тень лежала поперек его лица. Сати вымыл руки и катал между пальцами комочек ваты.
