Спальня. Пространство, заполненное элементами их личных галактик. Их вещами. Их мирами, их снами. Их мечтами и страхами. Хотя все они жили в одном доме, каждый из них жил в своем. Дом каждого из них был уникален. Искатель Ракушек жил в маяке с незапирающейся дверью. Черный Пьеро до дрожи в коленях боялся теней и призраков, но ни дня не мог без них. Лунатик гулял по непрерывно искривляющемуся пространству одному ему известной страны. Стиляга носил с собой свой страх как туристическую палатку в столитровом рюкзаке. Серый знал каждый уголок этого дома, завинченного, как морская раковина, но у него все равно оставалось чувство, будто дом по-прежнему скрывал множество тайников, о которых он не знал. Которые еще не нашел. И, возможно, не найдет никогда.
Сати протянул Серому горбушку, но Серый медлил. Сати все протягивал ему в руках хлеб. Серый разломал горбушку вдоль и вернул половину ему. Сати рассмеялся, вслух или нет, Серый не знал. Но улыбка у него была теплая. Сати был из немногих, с кем Серый мог нормально поговорить.
На Сером был свитер с высоким горлом и байковые штаны; угги на босу ногу. Он оделся тепло, и все равно мерз. Он обхватил себя руками.
*Холодно? – тут же спросил Сати и, не дожидаясь ответа, поставил чайник. В воздухе все еще висел запах свежего хлеба.
Пока Сати заваривал чай в старом чайнике со сколом на ручке, Серый собрал с пола несколько пледов.
*Г-н-е-з-д-о, – прописал он на дактиле по буквам. – Гнездо.
Они устроили себе гнезда около стола в тяжелых и плотных хлопковых пледах. Серый завернулся по плечи. Сати сполоснул две кружки кипятком и налил чай, крепкий и очень горячий. Заварка казалась черной в грубом северном свете. Серый обхватил кружку руками и только теперь почувствовал, как сильно замерз.
За окном ползли низкие тучи. Тени лежали глубокие и темные. Серый снял с масляной лампы почерневший от копоти колпак, протер его изнутри куском наволочки и поднес к фитилю зажигалку. Язык пламени перебрался на фитиль, зашипел, кидаясь искрами, и по стенам, разбуженные светом, побежали чернильные тени. Сати закурил и бросил на стол открытую пачку. Он смотрел на Серого сквозь дым, сощурив один глаз.
В комнате было сумрачно и холодно, но огонек масляной лампы бросал неверный круг теплого желтого света. Серый потянулся за сигаретой, и его руки дрожали. Сати подвинул к нему пепельницу. Его руки были сухие и жилистые. Он смотрел на Серого, но казалось, что видел сквозь него. Взгляд выдавал его.
Серый давно уже привык. Со временем учишься принимать людей такими, какие они есть. Разворачивать свою галактику по соседству и даже иногда убирать границу. Быть рядом – это совсем не страшно и не сложно, если ты настоящий. Если вы оба настоящие. В каждом из нас сидит монстр из-под кровати, которого мы так усиленно кормили собственными страшными снами все детство. Под кроватями теперь пусто. Теперь эти монстры внутри нас самих.
Монстр внутри Сати оставался неприрученным и диким. Серый знал, что Сати его не может контролировать. Но рядом с ним все равно чувствовал себя в безопасности. Это ничего, если его однажды съедят. Ничего, если это будет Сати. Пусть лучше это будет Сати. Так даже легче.
Это будет не Сати. Но Серый в тот день этого еще не знает.
///
Сати ковырял стол ножом для разделки рыбы. Выводил какие-то загогулины. Серый перегнулся через стол. Оказалось, не загогулины, а орнамент по краю стола. Вокруг рисунков Серого, тех, что он рисовал замазкой. Серый подвинул кокон из пледов поближе к кокону Сати и стал наблюдать, как он вырезает узор. На пол летела стружка, как от карандаша.
Сати посмотрел поверх его плеча, и Серый обернулся. В дверях появился Туре и теперь уверенным шагом маршировал в их сторону. Серый выпрямился, Сати выудил из пачки сигарету и прикурил. Потянуло горьким запахом дыма.
* Привет, – сказал Туре на языке жестов.
* Привет, – сказал Серый. – Чай?
* Нет, – Туре покачал головой.
Он показал, как пишет в невидимой тетради. Серый вылез из вороха пледов и полез под подушку, где всегда лежала его тетрадь для общения. Он так и спал, на ней, как будто мог после этого начать слышать. Туре ходил на курсы, но жесты почти сразу забывал, и чаще всего они с Серым переписывались. Серый почти со всеми переписывался. Или просто молчал.
Сати что-то сказал Туре, но он покачал головой. Сати вывел ловкое «окей» на языке жестов. Серый так и не понял, кому оно предназначалось. Иногда Сати добавлял жесты просто так. Иногда – специально для него.
Сати предложил Туре перевести его слова на язык жестов. Но Серый так и не узнает об этом.
Серый протянул Туре тетрадь и огрызок химического карандаша. Туре послюнявил грифель, чтобы он писал ярче. Как будто Серому еще и читать было тяжело.
«Ночью играем в карты на чердаке. Приходи.»
«Слɦханет. Нисмагу Nгратъ»22, написал Серый.
«Все знают. Приходи. Будет весело».
«РNльʞи?»23
«Не видел его, не знаю. Приходи, мы тебя все ждем.»
