Цветные сны Олимпиады полностью

– Все-таки непонятно, почему одним людям дается редкая способность, и не просто редкая, а экстраординарная способность получать информацию заранее, еще до того, как событие произойдет, а большинству людей – нет. А ведь люди, в большинстве своем, на редкость любопытные и амбициозные существа: хлебом не корми, дай докопаться до разгадки всего тайного, и желательно побыстрее, пока кто-то другой не опередил.

– Ну нет. Большинство людей как раз живет себе обычной жизнью: ест, спит, огорчается или радуется, работает или учится, или просто балду гоняет, встречается с друзьями или не встречается, ссорится с соседями или, наоборот, тусуется с ними, женится или разводится – это whom-how, что называется. А фигней страдают, то бишь сны разгадывают, только некоторые особо одаренные экземпляры. Эти особо одаренные чем глубже лезут, тем больше закапываются. Вот такой парадокс.

– Ну, ты же не будешь отрицать, что есть что-то еще за пределами нашего обычного понимания? Только научного объяснения этому пока нет. И, вполне возможно, ответ отчасти спрятан в наших сновидениях. Вот, к примеру, Альфред Адлер вообще считал сновидения и грезы одним из пяти факторов достоверного изучения личности.

– Ну и как? Достоверно изучил? Вот в рентгендиагностике все понятно как божий день. Или оно есть, или его нет. И мудрить нечего. А для пущей достоверности есть еще КТ и МРТ. Главное в нашем деле – не лезть туда, куда тебя не звали. Кстати, церковь совсем не приветствует попытки простых смертных разгадать, что там, во снах, зашифровано. По телеку недавно какой-то батюшка выступал. Это ведь тоже неспроста. Думается мне, когда Господь создавал человека, он заранее зашифровал кое-какую информацию таким образом, чтобы никто никогда не докопался. И подальше спрятал, в закрома бессознательного, до поры до времени, потом об этом вспомнил и решил немного поприкалываться: достал из закромов, все перемешал, посолил, поперчил, зачерпнул в половник и… хрясь! – выдал порцайку «особо одаренному экземпляру» в очередном сновидении. Вот вам пища для ума, как говорится, «кушайте, не обляпайтесь!». Как тебе такой вариант? По-моему, все очень просто, и нечего фигней страдать, Олимпиада Рэмовна… И куда вас все время тянет? В неизведанное, в бессознательное… Надо быть проще, и к вам потянутся люди. Это тоже цитата, и самая мудрая за всю дорогу. И вообще, водителя во время движения не отвлекать! Давай лучше музыку послушаем.

– Да ну тебя! – Липа сделала вид, что обиделась, а про себя подумала: «Хорошо, что у меня есть Фира».

Грязный весенний снег безо всякого стеснения громко чавкал в такт Липиным шагам. Что касается уборки улиц, Питер – город контрастов: если в центральных районах на улицах более-менее чисто, не высший класс, а так, на троечку, то в спальниках – просто ужас-ужас. Питерские дворники, несмотря на неславянскую внешность, в отношении к делу вполне себе славяне – раскачиваются медленно и запрягают долго. А потом пытаются быстро ехать, но ничего у них не получается, и зимние сугробы сами решают, когда приводить приговор в исполнение. Вот за одну ночь взяли и растаяли, заполнив дворы грязной снежной жижей.

«Каждый год одно и то же», – со вздохом подумала Липа, пробираясь по мокрому снегу к парадной, где Марфа снимала однушку.

«Привет, мамуль!» – веселый голос дочери провернул невидимый ключик к запасникам Липиной энергии, и она почувствовала прилив свежих сил и светлой радости. Если ребенок веселый и активный, значит, у него все хорошо. И неважно, сколько ребенку лет: два года или двадцать лет. «Привет, Марусик! А у тебя становится все уютнее: не прошло и года, как ты стала настоящей хозяйкой! – похвалила дочку Липа, надев предложенные тапочки и пройдя на маленькую кухоньку. – Обрастаешь барахлишком: все в дом, все в дом». Марфа улыбнулась: «Да я так… Не в затяжку, тем более, скоро съезжать».

– Вот с этого места поподробнее… Неужели мы с папой дождались возвращения блудной дочери?

– Так уж и блудной?

– Ну, я в хорошем смысле. Не про падшую женщину, а про ту, которая блуждала в пространстве, то есть путешествовала, – нашлась Липа.

– Вот и я про это, – уцепилась за «поданный мяч» Марфа.

– Про что «про это»? – Липа внутренне напряглась, предчувствуя, что за этим последует какая-нибудь завиральная идея дочери.

– Про путешествие.

– И куда ты собралась?

– Во Вьетнам. По обмену. В Ханойский университет науки и технологий.

– А поближе ничего не нашлось?