Цветные сны Олимпиады полностью

Никита родился маловесным и слабеньким, раньше положенного срока на целых два месяца. Ксению с новорожденным сыном не выписывали из клиники долгие пятнадцать дней. Врачи давали неутешительный прогноз относительно роста и развития мальчика. Ксюшины дни и ночи проходили в бесконечной тревоге за сына и мужа, который за это время ни разу не пришел навестить жену и ребенка, ссылаясь на занятость. Когда они вернулись домой, добрая соседка из лучших побуждений сразу же доложила Ксюше, что Игнат все это время не ночевал дома. Свекровь, естественно, была на стороне своего сына, поэтому предпочла не общаться с Ксенией на эту тему.

Вечером того же дня произошел эмоционально изматывающий разговор. Игнат снова вел себя как принц датский: был холодным и надменным, совсем не обращал внимания на маленького сына, сказал, что не собирается оправдываться, мол, «что случилось, то случилось». В маленькой комнате повисло ощущение враждебности, заплакал Никита, Ксюша взяла его на руки и отвернулась к окну. Разговаривать было не о чем. Идти было некуда.

– Мент родился, – после долгой паузы хмуро изрек Игнат. Ксюша повернулась и бросила на него удивленный взгляд.

– Какой еще мент?

– Так говорят, когда все внезапно замолкают.

Ксения поняла, что слишком углубилась в свои мысли и не заметила, как Никита заснул у нее на руках и в комнате воцарилась звенящая тишина.

– Надеюсь, он будет честным, в отличие от тебя.

– Это вряд ли. Мент по умолчанию не может быть честным. Правильный мент – всегда взяточник. А честный мент – просто лох. Всего два варианта. Третьего не дано.

– А у тебя сколько вариантов?

Игнат хмыкнул:

– И у меня всего два. Пока не решил, какой выбрать. Помнится, кто-то убеждал меня, что у нас будет не жизнь, а сказка. Да, сказка… Только неясно, с каким концом. Они жили долго и счастливо и умерли в один день… Кажется, так должны заканчиваться счастливые сказки. Но лично я пока умирать не собираюсь, а жить счастливо не получается. Может, хватит на сегодня. Давай поедим чего-нибудь, очень есть хочется.

Ксюша была в полном замешательстве, она не знала, что возразить Игнату, и внутренне поразилась тому, как быстро душемотательная разборка сошла на нет.

В тот раз ей показалось, что она победила, во всяком случае, ей хотелось в это верить, несмотря на то, что Игнат ей ничего не обещал. В течение нескольких месяцев после того первого разговора они оба старались изо всех сил играть в благополучную семью. И все было как у всех: они ссорились, мирились, встречались с друзьями, Ксения жаловалась подругам на свекровь, которая лезла во все дыры со своими советами, и совсем не жаловалась на Игната – не было повода.

Его хватило на несколько месяцев, а потом он сорвался. Совсем. По полной схеме. Так срывается подшитый алкоголик, пригубивший рюмку водки на корпоративе, где коллеги, те еще провокаторы, дружно подначивают: «Подумаешь! Ничего не случится… Один раз не фантомас». Что это… Зависимость, невроз, незакрытый гештальт, настоящая любовь… Возможно, все вместе, только куда ни глянь – везде абзац.

Он встретил Алину случайно, хотя случайные встречи, кардинально меняющие судьбу, позволяются исключительно гениям типа Михаила Булгакова, на которого «у бога были свои планы». Что касается простых смертных, такие случайности всегда порождают массу вопросов. Так или иначе, эта встреча произошла. Оказалось, разборка Алины с мужем была более жесткой, чем у Игната с Ксюшей, и дело закончилось разводом с последующим разменом квартиры. Она с двумя дочками переехала в крошечную двушку на первом этаже старой пятиэтажной брежневки на северной окраине города, бывшему мужу досталась однокомнатная квартира в Веселом поселке, что в противоположном районе культурной столицы. Алинина квартирка была убитая и мрачная, зато теперь она могла встречаться с Игнатом совершенно легально. В маленькой комнатенке стояла двухъярусная кровать для девчонок, небольшой шкаф и компьютерный стол. Алина с Игнатом разместились на старом скрипучем диване в проходной гостиной.

Полигамность точно не была его коньком, тем не менее ему как-то удавалось быть в ладу с собой в течение долгих пяти лет. Игнат то уходил к Алине, то возвращался домой к жене и сыну. Он метался между двух женщин, изматывая себя и своих близких с обеих сторон, не будучи до конца счастлив ни в той, ни в другой семье. Его снова начали посещать суицидальные мысли.

Наступила привычная унылая питерская осень. Игнат в очередной раз ушел к Алине и ее девочкам. Казалось, из всех испытанных к Игнату чувств у Ксении остались лишь обида и злость.

«Лучше бы он умер. Ей-богу, всем было бы легче, один раз поплакать, и все», – призналась она подруге в своих тайных мыслях. «Так все говорят, а на самом деле было бы еще хуже: возникло бы чувство вины, тебе это надо?». – «По крайней мере, я бы точно знала, где он находится», – горько пошутила Ксения.