Цветные сны Олимпиады полностью

– Нормально не есть хорошо! – Липа и не сомневалась в таком ответе. В их посиделках было недопустимо портить благородный напиток добавлением горячей или холодной воды. Чай должен быть только из заварочного чайника и именно такой крепости, как они обе любят. Так было с самого начала и так продолжается до сих пор. Бабушка во многих вопросах была настоящей перфекционисткой. Липа давно оставила все попытки перевоспитать ее типа «грэндмамулечка, take it easy» – это было совершенно бесполезным занятием, особенно сейчас, в ее прекрасном возрасте.

– Тебе помочь? Давай я хотя бы донесу до кухни чайник. Он же тяжелый, а руки у тебя уже слабые, – предложила Липа, зная, что услышит в ответ.

– Зато ноги еще, слава богу, передвигаются, и голова соображает. Паркинсон с Альцгеймером пусть еще немного подождут в сторонке, придет их время, тогда купите мне кресло-каталку.

– Каталку-то мы купим, так ведь ты будешь на ней рассекать по квартире, как в лихие девяностые по Невскому проспекту. Только успевай уворачиваться – все углы соберешь, – рассмеялась Липа.

– Так что привело тебя ко мне, прекрасное дитя? – донеслось из кухни.

– Просто захотелось тебя увидеть – представь себе, такое бывает! – с улыбкой в голосе громко ответила Липа.

Вместо привычной бабушкиной хулиганской поговорки («и на е-бывает, и наебывает») она услышала расслабленное «Чудеса, да и только… То неделями нет никого, то сразу один за другим…».

– Ну что, начнем? Once again? Попытка намбер ту, – снова усаживаясь в кресло и тихонько кряхтя, предложила бабушка. Было видно невооруженным глазом, что путешествие из Липиной комнаты до кухни и обратно далось ей нелегко.

– Начнем, – кивнула Липа. – Так зачем к тебе приходил Павел? Ах да… Про меня посплетничать.

– Стоп, стоп, стоп, это запрещенный прием, мы так не договаривались, – бабушка помотала головой. – И потом, у меня к тебе просьба. Раз уж я, старая дура, проболталась, ты, пожалуйста, не говори Павлику, что знаешь, что я знаю, что он знает, короче, что я проболталась тебе, что он был вчера у меня.

– Не переживай, не скажу, хотя прям так и подмывает…

– А зачем тебе это? Павлик – прекрасный человек. Зачем тебе его тюкать фэйсом об тэйбл? Он расстроится и перестанет доверять мне свои переживания. А это очень для него важно и для меня тоже. И вообще, в чем кайф унижать мужчину? Что ты хочешь ему, да и себе, доказать? Что ты крутая? Так это мы все знаем, и Павлик лучше всех. Он просто не говорит тебе об этом.

– Мог бы и сказать, между прочим.

– Значит, не может. Вот ты и подумай, почему он тебе об этом сказать не может, а мне может, только никого подставлять не надо. Кстати сказать, он и сам крутой, а ты ему часто об этом говоришь?

– Нет, не говорю. Ну разве что в шутку – всерьез он это не принимает, начинает защищаться, считает, что я манипулирую.

– Значит, не доверяет твоим словам.

– Да с этим все понятно. В теории все разобрано по полочкам. Только в отношении своих близких теория не работает, их надо принимать такими, какие они есть. Это пакетное предложение, – грустно сказала Липа.

– Не такое уж и плохое, в каждом человеке есть и сердечная теплота, и какашки. Весь вопрос – чего больше и в какую бумажку завернуто. А если человек умный, добрый, да еще и с юмором, немного какашек можно и не заметить. Вот взять твоего деда – тот еще фрукт был (царство ему небесное), – тихо вздыхая, продолжила бабушка, вспомнив о давно перешедшем в мир иной муже. – Любил покомандовать. И чистюля бы-ы-ыл, мама дорогая! «Это почему грязная чашка осталась на столе? Надо сразу убирать!». Я было как-то раз возразила и поняла, что лучше сразу убирать – дешевле будет. Зато мы много смеялись и часто говорили хором, значит, были на одной волне.

– Так и мы много смеемся и говорим хором, и нам хорошо вместе, но иногда он такой зануда! Как начнет нудить: зу-зу-зу… Одно и то же, одно и то же…

– А ты пропускай мимо ушей. Он зудит про свое, а ты думай о своем. Не всегда же у тебя есть время о своем подумать, чаще другими людьми голова забита. Используй эту возможность.

– Так ему надо, чтобы я участвовала в разговоре, а то начнется старая песня. «Тебе со мной не интересно» и все такое.

– А ты кивай, посылай ему сигналы, что слушаешь, типа «говори, говори»… Да и вообще, кого я учу? Кто из нас психолог?

– О-о-о-о, пошло-поехало! И ты, Брут!

– И я, – совершенно спокойно, не поддаваясь на Липину провокацию, подытожила бабушка. – Поверь мне, деточка, для семейной жизни это не самый плохой вариант, даже самый хороший. Не многим так везет, как тебе.

Бабушка усмехнулась про себя, понимая, что вчера она уже произносила эту фразу, только предназначалась она совсем другому собеседнику.