− Точно! − осенило Исону. − Он ведь так и сказал: "Королеве моего сердца". Все сразу поняли, что он без ума от Её Величества. Жалко, что не от меня: я как закрою глаза, как представлю, что он для меня играет, ыыыыы! − снова хлынул сплошной поток слёз и причитаний. − Почему всё так несправедливо: наша королева такая красивая, в неё все влюбляются, а я такая серая, позорная!!! − тут она зарыдала так громко и отчаянно, что дверь открылась, и из комнаты выглянул лорд Фин. Под его взглядом фрейлины затрепетали и смолкли. Канцлер-страж молча закрыл дверь, Элиза протянула Клерии розовый платок, а Диана закатила глаза.
− О боже, опять у Исоны истерика! Ну почему здесь нет нормальных фрейлин, а сплошной детский сад! Своим нытьём ты себе красоты не добавишь, так что смирись с этим и перестань меня раздражать. Всё! Надоело с вами нянчиться и вытирать сопли. Где моя шляпа? − она встала с места и вышла в коридор.
Во фрейлинских Диана столкнулась с молодым пажом, всюду сопровождавшим короля Лорита. Паж смущённо поклонился и хотел пройти мимо, но Диана опытной рукой схватила его за плечо и развернула к себе.
− Куда спешишь, мальчик? Тебе сюда нельзя, это женские комнаты.
− Извините, мадемуазель, меня просили передать записку для миледи Торн.
− Кто? − заинтересовалась Диана. Записочки просачивались к Торн уже не первый раз, и это срочно требовалось взять под контроль.
− Это строжайшая тайна!
− Дай сюда, я сама передам ей.
− Но я не могу, − мальчик прижал руки к груди.
− Мы скоро уезжаем, так что другого шанса у тебя не будет, − Диана так доверительно улыбнулась ему, что паж растаял и протянул ей надушенный конвертик.
− Пожалуйста, не говорите никому, что я ношу письма, − трогательно попросил он.
− Я не скажу, малыш. А теперь иди, иди!
Спровадив мальчишку, она зашла в свою комнату и распечатала послание; пробежав глазами письмецо, подписанное "Принц ***", Диана Саем ухмыльнулась.
− Свидание в саду, как мило! Да ещё и с принцем. Повезло нашей куколке. Не сходить ли вместо неё?
В дверь постучали. Диана спрятала письмо в декольте и вопросительно изогнулась на стуле.
− Миледи Саем? − в дверном проёме показался хмурый и озабоченный начальник королевской охраны. − Через десять минут королева отправляется в столицу. Прошу Вас и других фрейлин впредь не оставлять Её Величество одну.
− А если мадонне захочется побыть в одиночестве? − поинтересовалась девушка.
− Немедленно сообщите мне о подобных желаниях королевы.
− Слушаюсь, капитан! − Диана прищёлкнула каблуками и вытянулась в струнку. − Ещё приказания?
− Это не приказ, а напоминание, − резко ответил Антоний Волк. − В следующий раз я не стану объяснять, что входит в обязанности фрейлин, а попрошу мадам Инсару выпороть вас, − с этими словами он развернулся и вышел прочь. Диана слегка оторопела, потом состроила гримасу и пошла к фрейлинам − напоминать про обязанности.
Небо над равниной было хмурым, сплошь затянутым плоскими серыми тучами. Таким же хмурым было лицо Евы-Марии, когда она появилась на крыльце замка Клён. Голубое шёлковое платье, причёска без особых претензий явно не улучшили её настроение. Насупившись и не отвечая на приветствия, она прошла по белому ковру и с помощью Волка уселась на лошадь. Придворные были готовы к отъезду, но в целом народу собралось немного, едва ли треть: большая часть гостей уже выехала в столицу, чтоб поделиться с родственниками и знакомыми свежими новостями, остальные тешили себя надеждой, что пообедают в замке, не желая совершать прогулку верхом на пустой желудок. Не видно было пёстрых одежд короля Ардскулла и щеголеватых пиранийских камзолов; республиканцы отбыли ещё на рассвете, и лишь небольшая группа гостей с Пораскидов пожелала сопровождать королеву Эридана.
Лорд Кельвин произнёс положенные прощальные речи. Паж обнялся с отцом, а гофмейстерина спросила, куда пропала прелестная миледи Кельвин, на что лорд сбивчиво объяснил, что-де его дочь чувствует себя неважно и просит извинить её отсутствие. Ева-Мария раздражённо фыркнула и велела пажу ехать. Проезжая мимо ворот, она услышала язвительный голос Лотара:
− Это что, стало традицией − морить гостей голодом?
− Некоторых можно и заморить, чтоб поменьше рот открывали, − не оборачиваясь бросила королева.
− Промотали приданое, а лавочники в долг не отпускают? − он вскочил на коня и подъехал ближе, с явным намерением позубоскалить всласть. Лицо его покрывали глубокие борозды царапин, но Ева-Мария не видела этого безобразия.
− А Вам-то что? Если не нравится, можете вернуться обратно в свой Гебет.
− Я ведь просил быть повежливее со мной, крошка. Нежелание прислушаться к советам называется простое, женское, неисправимое упрямство.
− Ступайте к тем, которые Вас слушают, у Вас их много! − разозлилась Ева-Мария.
− Но заигрывает со мной только одна, − с ухмылкой произнёс принц.
Вместо ответа принцесса скорчила презрительную мину и подхлестнула скакуна.
− От меня так просто не убежать, − сказал он, снова поравнявшись с ней.
− Ах, какое самомнение! Не стоит обольщаться, ведь бежите не Вы, а Ваша лошадь.
