Цветок империи полностью

Мужчина Солида – оплот своей семьи и народа. Но в первую очередь он слушает Императора и действует во благо его. Все мужи Империи обязаны объединиться для достижения общей цели. Имя им – легион.

Женщина Солида – надежная опора для своего мужа. Кроткая и смиренная, сильная духом и почтительная. Она готова терпеть стужу и ветер, долгий переход через долину Печали и одинокие вечера в ожидании своего легионера – потому что так надо. Она всегда говорит, когда ей позволяют говорить. Она идет туда, где разрешено ходить.

Нет большего счастья и чести для солидийца, чем служить своей Империи. Нет большего счастья и чести для жены солидийца, чем быть верной рабыней мужу своему.

Что до супруги Императора, она должна быть образцом женственности и в то же время силы. Императрица красива, умна, обаятельна. Она может разрешить любой вопрос и быть лучшим другом и советником Императора, она должна сопровождать его повсюду. Покуда он жив, жива и она.

Но не стоит забывать о государстве. Ничто так не сплотит народы, как крепкий союз их представителей».

– Сиди ровно и не дергайся, – произнес Виктор, доставая из лакированного футляра ножницы.

Он так забил себе голову поисками ключа, что забыл о такой маленькой, но важной вещи. Волосы следовало остричь, чтобы очистить, обновить магию, а также чтобы использовать этот дар во благо.

– Ты говоришь, как мой отец… принц Виктор.

Он сощурился и посмотрел на ее хрупкое отражение в зеркале. Она выплевывала его имя, как проклятье. Удивительно для такого милого на вид создания. Светлые волосы пушились на макушке, создавая вокруг головы гало. Какой же невинной и безобидной выглядела Юстиана. Она и была такой, он не сомневался. Девочка еще слишком юна. Пять лет, между ними пять лет разницы, а будто сто пять. Груз ответственности, свалившийся на него, сделал Виктора старцем.

– Зачем ты убил его? – выпалила она, глядя из-под густых ресниц. Перламутровые глаза сверкали по-кошачьи.

Виктор выверенным движением рассек водопад светлых локонов, пронизанных магией. Он еще никогда не касался ничего нежнее. Принц вновь вспомнил, как всего несколько минут назад держал ее в объятиях и как отчаянно она вырывалась.

– Я не убивал. Он был моим первым учителем, – сухо ответил он.

Юви могла думать о нем что угодно, но убийцей ее отца он не был. Дилип Казиньяк учил его с пяти лет: истории, культуре, языкам. Советник отца относился к маленькому Виктору как к сыну. И взял с него лишь одну клятву: во что бы то ни стало оберегать Юстиану. Только теперь Виктор понял почему.

Юви поколдовала тоненькими пальчиками над головой, и к ее волосам вернулся прежний непроглядно черный цвет. Виктор смотрел на это превращение света во тьму с сожалением, моля Великих, чтобы изменение коснулось одной лишь внешности. Как же не хотелось рушить тот образ, который он хранил в своем сердце и в медальоне. Но чем больше времени он проводил с Юстианой, тем отчетливее понимал, насколько все изменилось.

Тишину за приоткрытой стеклянной дверью нарушили взмахи крыльев, заставив Юви подскочить и выбежать на балкон, всматриваясь в темноту.

Виктор вовремя догнал ее и дернул за руку, привлекая к себе. Черная сфера пронеслась у Юви перед самым носом и угодила в присевшую на перила птицу со сверкающим оперением. Журавлик. Одно мгновение он сиял, пронзая темноту лучезарными нитями, а в следующее – черная безобразная клякса смерти и разрушения поползла по телу создания, оставляя от него прах.

– Деструкторы… – выдохнул Виктор, уводя Юви вглубь спальни. – Они следят за мной. За нами.

– А еще убивают журавликов. Откуда они здесь? Я слышала…

– Ты правильно все слышала. Их не видели на землях Ремесиса с самого Захвата, – произнес Виктор так тихо, будто одними словами мог воскресить ужасы прошлого.

– Но почему они вернулись?

Виктор отвел взгляд. Если бы только он знал ответ. Но это было самое меньшее, что его волновало.

– Мне нужно прогуляться.