— Спенсер. Мы сбились с ног, пытаясь хоть как-то проследить за вашими метаниями по этой небольшой, уютной стране. Кое-кто всерьез пострадал. Один из лучших наших людей слег с тяжелейшей формой нервного истощения. Имели место неожиданные, но при этом многочисленные и совершенно безнадежные случаи дезертирства. В вашем деле постепенно оказалась задействована большая часть нашей агентуры в Советах. То, что на вас первым вышел именно я, в конце концов, чистая случайность, оперативная работа вовсе не входит в круг моих обычных обязанностей. И после всего этого я вынужден сидеть тут перед вами и выслушивать всю эту чушь.
— Очевидно, на каком-то этапе вас переиграли, и с этого момента вы начали следить не за тем человеком. За мной. Так что оставьте меня в покое! В конце концов, — я гражданин ФРГ и обращусь к своему консулу, чтобы, значит, оградил…
— Бесполезно, — сказал человек в берете, — он опять пьян, причем это — уже третьи сутки.
Он оглянулся на выход, где, заняв ближайший к двери столик, нарисовались двое мужчин, — Черный, одетый в классический черный костюм, и еще один, которого Майкл условно назвал Клетчатым.
— А-а, — вот вы как? Да я прямо сейчас позвоню людям, на которых ваш дипломатический статус не произведет ни малейшего впечатления.
— Мой Бог, — человек в берете мучительно, пятнами покраснел, — чем только не приходится заниматься, когда дело ведется без подготовки… Загляните под стол… Право же, мне очень неприятно, но при малейшей попытке поднять тревогу я буду вынужден стрелять.
— Д-да вы с ума…
— Потише, говорю… Вызывает мгновенную потерю сознания, а потом мы поможем перебравшему клиенту добраться до его номера…
— С ума сошли? Забыли, где находитесь? Да вы имеете представление, чем это может грозить чисто вам, самому?
— Разумеется. Повторяю, — вы на контакт не идете, так что у нас просто нет выбора… И тянуть нам дальше уже некуда: еще день, — и вы вполне можете оказаться вне досягаемости, потому что ваши заокеанские хозяева в последнее время тоже что-то занервничали.
— Повторяю, — еще более усталым голосом ответил Майкл, — у меня нет никаких хозяев, тем более — за океаном.
Но, похоже, это была одна из последних отговорок. Кончались — отговорки. По всему видать, соотечественники окончательно закусили удила и никаких резонов просто не воспринимают. Совершенно, между прочим, ужасное в своей противоестественности зрелище — закусившие удила британцы. Им это совершенно не идет.
— Хорошо. Но тогда почему бы вам попросту не договориться с этими самыми хозяевами?
— Это серьезная проблема, Спенсер, но, слава Богу, решать ее не мне. Не мой уровень. У меня достаточно простые и однозначные инструкции.
— В мешок — и на штаб-квартиру, или как там еще у вас называется ваш притон? Посольство, что ли? Кстати, в ваших инструкциях ничего не говорится о том, чего от меня, собственно, требуется? Конкретно?
Человек в берете покачал головой.
— Наше руководство гуманно. Оно старается не перегружать голову исполнителей лишней информацией а их самих — излишними поручениями. Оно право.
— И все-таки непонятно, как можно заставлять человека искать неизвестно — что.
— Вас со всем багажом и всеми записями, которые при вас окажутся. При малейшей возможности — живым.
— Спасибо хоть за это, право — не ожидал, тронут. Но к чему такая неприличная спешка? Честное слово — то же самое можно было бы добыть и без меня.
— Могу только предположить. Все дело в вашей репутации. Видите ли, руководство свято уверено, что заокеанские хитрюги непременно оторвут себе все самое лучшее, и поэтому репутация ваша столь высока. Может быть, вовсе незаслуженно… Но, так или иначе, есть мнение, что тот, кто приобретет вас, тем самым приобретет и лишний темп.
— Это в них говорит провинциальность. Непременно хоть в чем-то обойти спецов из столицы… Ладно, уступаю грубой силе, но предупреждаю — вы будете страшно разочарованы.
— У меня другое мнение. В ящиках, которые невозможно даже поцарапать, редко хранят подштанники. Но я непременно упомяну, что вы исполняли служебный долг до последнего.
