Дверь распахнулась, и в зал ресторана вошло сразу пятеро мужчин, которые даже не удосужились снять с себя мокрые плащи и шляпы, — очевидно, им каким-то образом удалось убедить швейцара, что в этом нет необходимости. Двое сразу же подсели за столик к Черному с Клетчатым, третий, с грохотом выдвинув тяжелый стул, сел в проходе, рядом с соседним. Двое, натурально, направлялись к ним. Один, — был вполне подобен трем первым и совершенно незнаком, зато второй… Поскольку Майкл был твердо уверен, что бодрствует, он решил было, что встретился с обыкновенным полуденным глюком. Кого это явила в этом укромном месте неверная судьба всех путешествующих? Кто послужил главным сюрпризом этого обильного сюрпризами обеда? Кого это принес Ветер Странствий и чьи паруса наполнил так туго? Кого, наконец, не ждали, а он — приперся? Уважаемый шеф, начальник департамента "R", владеющий русским в пределах вышеупомянутого джентльменского набора из терминов "водка", "Калашников", "карашёо" и артикля "биляд". Мистер Филипп Честер Рид собственной персоной, и улыбается так, будто они и всю-то жизнь были не разлей — вода, и в последний раз расстались лучшими друзьями. Благо еще, что не жевал, а то непременно поперхнулся бы, причем насмерть…
— Бог мой! — С гнусавым западным прононсом провозгласил он, издали раскрывая свои широкие, мокрые объятия. — Оскар! А ты-то здесь какими судьбами?
— Простите, — Майкл со слабой улыбкой вежливого человека наморщил лоб, как бы в усилии вспомнить, — лицо ваше мне кажется знакомым, но никак не могу припомнить…
— Джон Доу! Совместно переносили дорожные тяготы в незабвенном рейсе тринадцать — тринадцать — пятьсот шестнадцать одиннадцатого одиннадцатого семьдесят восьмого.
— Бог ты мой! — Столь же бурно обрадовался Островитянин. — Джонни! И ты здесь? Лишний раз убеждаюсь, что мир в наше время — удивительно скученное местечко. Присаживайся. Вот, познакомьтесь с мистером э-э-э… Знаешь, Джонни, мистер по какой-то причине предпочитает пользоваться псевдонимом.
— Как жаль. Но это его священное право, тем более, что он, кажется, куда-то торопится…
На человека в берете было страшно смотреть. Его ухоженное лицо сейчас вдруг словно бы сморщилось, как печеное яблоко.
— Хорошо. Я сейчас уйду. Но обещаю вам, что эта встреча — не последняя.
— О`кей, старина, последнее слово осталось за вами, закажите где-нибудь там себе выпивку… Да, — не забудьте захватить с собой во-он тех джентльменов.
И, провожая покидающую зал троицу долгим взглядом, вздохнул:
— И эти шакалы, — наши союзники… Дожили.
— Аккуратнее, Фил. В этой стране вы — одинаково играете на чужом поле и потому находитесь в равных условиях. Так что они совершенно спокойно могут устроить нам какую-нибудь каверзу.
— Для этого надо носить в штанах яйца. Но — к делу: вы и впрямь добыли так много, как об этом говорят?
— Не сильно прегрешу против истины, — медленно проговорил Майкл, — если скажу, что добыл все.
— Если можно, — поподробнее…
— Боюсь, сэр, — Островитянин покачал головой, — это не слишком простые объяснения. И не слишком быстрые. Право слово, — нам следует поторопиться, а все объяснения отложить на потом, когда мы будем в полной безопасности. Лучше — за океаном. Но позвольте спросить, — почему здесь именно вы, Фил?
— Ты не поверишь, — только по той причине, что мы лично знакомы и знаем друг друга в лицо. Руководство находится в самой постыдной панике, какую я когда-либо видел, и ведет себя так, как будто живет последний день. Тратит все ресурсы, включая человеческие, так, как будто по завершении этого дела они ему больше не понадобятся. Ставят на карту все, — как в покер. В чем дело? Я ничего не могу понять!
— Дело в том, — Майкл опять покачал головой, — что у тебя мудрое руководство. Да еще и со здоровыми инстинктами. Оно совершенно право. Жизнь одного отдельного человека, — любого человека, — равно как и жизнь полка или дивизии не имеет значения по сравнению с моей своевременной доставкой ТУДА.
— Ты того, — не преувеличиваешь?
— Гос-споди… А сам-то ты как думаешь?
Дверь распахнулась, и в дверь ресторана "Синий Лен", расположенного на первом этаже Дома Колхозника вошли семеро мокрых мужчин под предводительством уже знакомого им человека в берете.
— О! — Сказал Рид, со вздохом вставая из-за стола. — Я, кажется, ошибся. Оказывается, это нам — пора. Всего доброго, джентльмены, желаю приятно провести время…
Человек в берете, сцепив зубы, встал у него на пути. Невооруженным взглядом было видно, что столь неприличное поведение противоречит буквально всем чертам его в высшей степени корректной натуры, но, очевидно, выбора у него действительно не было. Его пестрая, но равно нелепая свита выстроилась в шеренгу, Рид, угрожающе склонив голову, словно бык, глубоко засунул руки в карманы и негромко лязгнул:
— Парни, — "Мэйдэй"…
Четверо в плащах немедленно взяли Майкла в середину каре, со всех сторон прикрыв его собственными телами.
