Поскольку я сюда пришел как один из участников научной презентации, я ожидал, что тоже буду представлен, но все говорили обо мне как о чем-то новосотворенном и предъявленном научному миру. Никто в этом зале не рассматривал меня как индивидуума… как человеческое существо. Постоянное сопоставление «Элджернон и Чарли», «Чарли и Элджернон» со всей очевидностью показывало, что они воспринимали нас обоих как экспериментальных животных, существующих в пределах лаборатории. Но помимо злости, я не мог отделаться от мысли: что-то не так.
Наконец, пришло время Нимура – подвести итог как руководителю проекта, выйти под прожектора как автору блестящего эксперимента. Вот она, долгожданная минута.
Он хорошо смотрелся на подиуме. Он говорил, и я кивал, соглашаясь с проверенными вещами. Предварительные тесты, эксперимент, операция и мое последующее умственное развитие описывались им подробно, и он это оживлял цитатами из моих отчетов. Несколько раз в докладе прозвучали чересчур личные и не слишком умные высказывания. Слава богу, я был осторожен и детали наших с Алисой отношений записывал в личный дневник.
И вот, подытоживая, он произнес следующее:
– Мы, работавшие над этим проектом в Университете Бикмана, с удовлетворением пришли к выводу, что, столкнувшись с ошибкой природы, с помощью новых технологий нам удалось создать сверхчеловека. Когда Чарли только пришел к нам, он был социопат, один-одинешенек в большом городе, ни друзей, ни родных, которые могли бы о нем позаботиться, без ментального снаряжения, позволяющего вести нормальный образ жизни. Ни прошлого, ни контактов с настоящим, никакой надежды на будущее. Можно сказать, что до эксперимента Чарли не существовал …
Не знаю, почему меня так возмущало их представление обо мне как о недавно отчеканенной монете в их частной коллекции… похоже, эхо этой идеи звучало у меня в мозгу с момента нашего прилета в Чикаго. Мне захотелось встать и показать всем, какой он дурак, крикнуть ему: «Я человек, я личность… у меня есть родители, и воспоминания, и своя история… и я существовал задолго до того, как вы меня вкатили в кресле в вашу операционную!»
Я весь горел от гнева, а где-то в глубине зрело захватывающее прозрение – оно зародилось еще во время доклада Штрауса и лишь окрепло, когда Нимур развил все эти данные. Они совершили ошибку – ну конечно! Их статистические оценки периода ожидания, необходимого для доказательства устойчивости произошедших в моем мозгу изменений, базировались на предыдущих опытах с животными – как заурядными, так и умственно продвинутыми. Но очевидно же, что период ожидания следовало увеличить, когда IQ у животных вырос в два-три раза.
Нимур сделал поспешные выводы. Как в случае с Элджерноном, так и в моем требовалось больше времени, чтобы убедиться: эти изменения – навсегда. Профессора допустили серьезную ошибку, и никто их на этом не поймал. Я хотел вскочить и сказать им правду, но не мог пошевелиться. Подобно Элджернону, я чувствовал себя запертым в клетке, которую они вокруг меня построили.
Сейчас последуют вопросы к докладчику, а до того как все отправятся на ужин, я должен буду выступить перед выдающимся собранием. Нет. Пора валить отсюда.
– …в каком-то смысле он результат современного психологического эксперимента. Вместо слабоумного моллюска и обузы для окружающих, которые должны опасаться его выходок, мы получили мужчину с достоинством, чувствительного, готового занять свое полноценное место в обществе. Позвольте вам представить Чарли Гордона, который скажет несколько слов…
Пошел ты к черту. Договорился. Меня уже переполняло отвращение. Моя рука, независимо от моей воли, опустила щеколду. Клетка открылась. Элджернон поглядел на меня и после короткой паузы выскочил наружу и засеменил по длинному столу.
Поначалу он был незаметен на скатерти из дамасской ткани – белый на белом, но вот женщина с криком отшатнулась, опрокинув кувшин с водой, и вот она уже на ногах. Берт закричал: «Элджернон выскочил из клетки!» Мыш спрыгнул со стола на платформу, а затем на пол.
– Ловите! Ловите его! – взвизгнул Нимур.
Аудитория разделилась на две части и превратилась в этакую мешанину из рук и ног. Какие-то женщины (не лаборантки?) забрались на шаткие складные стулья, а те, кто пытался изловить Элджернона, невольно их опрокидывали.
– Закройте задние двери! – крикнул Берт, понимая, что белому мышу хватит ума, чтобы побежать в этом направлении.
– Беги! – услышал я собственный голос. – Но только в боковую дверь!
– Он выбежал через боковую дверь! – эхом отозвался чей-то голос.
– Поймайте его! Поймайте! – умолял Нимур.
Народ повалил в коридор, а Элджернон, петляя по темно-бордовому ковровому покрытию, устроил им те еще гонки. Под столами времен Людовика Четырнадцатого, вокруг пальм в кадках, вверх по лестнице, за угол, еще раз, вниз по лестнице в главный вестибюль, а по дороге умножая число преследователей. Наблюдать за тем, как десятки людей без толку гоняются за белым мышом, который, если говорить об IQ, многим из них даст фору… давно я так не веселился.
