— Нет, папа, просто настроение непонятное. Давай не будем терять времени — у нас его и так постоянно не хватает. Ты опять начнёшь собираться и торопиться на самом интересном месте.
— Давай, — согласился он.
Я опустилась на кровать и жестом указала ему на табурет. Он немного постоял, над чем-то сосредоточенно размышляя, потом рассеяно засунул руки в карманы пальто, посмотрел на меня долгим, загадочным взглядом и таинственно улыбнулся.
— Я совсем забыл, что у меня для тебя есть подарок.
Он извлёк из кармана маленькую цветную коробочку и протянул мне.
— Что это? — изумилась я.
— Открой, — в уголках глаз вновь появилась знакомая сеточка. — И всё поймёшь сама.
Я почувствовала, как на лице появляется радостная улыбка идиотки, но обращать на неё внимания было некогда. Я быстро вскрыла упаковку и вытряхнула содержимое.
На раскрытую ладонь выпал новенький сотовый телефон. Я видела подобные много раз по телевизору.
— Ты умеешь им пользоваться? — спросил отец, и я покачала головой. — Давай покажу…
Когда с обучением было покончено, отец удовлетворённо хмыкнул, отошёл к окну и достал сигарету.
— Теперь, я думаю, проблема связи отпадает, — он выпустил изо рта голубоватую струйку дыма. — А то я вчера, честно говоря…
— Большое спасибо, папа, — прошептала я. — А мне разрешат его иметь при себе?
— Я уже договорился, — сеточка появилась вновь. — Так что можешь не волноваться. Да!
Он достал из кармана пальто длинный чёрный шнур.
— Это для подзарядки, чтобы батарея не садилась.
— Спасибо, — я положила шнур в тумбочку.
Грустное настроение, с которого начался сегодняшний день, потихонечку отпускало. Отец всё-таки приехал, привёз подарок, чего ещё можно пожелать?
— Что с тобой? — отец это заметил.
— Пустяки, — я рассеянно улыбнулась и постаралась придать лицу лёгкую беззаботность. — По всей видимости, это остаточные явления. После аварии болезнь начала прогрессировать, много чего происходило…
— А сейчас? — в его голосе послышались тревожные нотки, но глаза оставались спокойными и прозрачными. — Сейчас что-нибудь беспокоит?
— Наверное, нет, — немного подумав, ответила я. — Неделю назад были жуткие боли в желудке, но, к счастью, они закончились.
— Сами прошли? — тревога в голосе отца продолжала нарастать.
Их, выражение нисколько не изменилось!
— Нет, — я боязливо оглянулась по сторонам и понизила голос. — Мне кажется, все дело в таблетках…
— В каких таблетках? — не понял отец.
— В тех, которые мне давали, — я с таинственным видом приложила палец к губам. — Когда я перестала их принимать, боли сразу же прекратились…
— Джина, — голос отца стал ровным и прозрачным, как и глаза. — Я что-то никак не пойму, ты перестала принимать таблетки?
— Да, — улыбнувшись, кивнула я. — Поверь, папа, они совершенно ни к чему. Я даже начала кое-что вспоминать и…
— И что? — резко перебил он. — Что ты вспомнила?
Я уже открыла рот, чтобы рассказать ему об этом, но что-то меня остановило. Что-то не понравилось мне в его интонации, в его интересе, который он так внезапно проявил.
— Да ничего особенного, — сказала я как можно более спокойным тоном.
— Вспомнила, какого цвета у меня была машина…
— А ещё? — карие глаза отца сузились.
— Больше ничего, — я опустила взгляд. — Правда, папа…
Похоже, мой ответ не особо его удовлетворил.
— Поразительное легкомыслие! — с притворной строгостью произнёс он. — Да, Джина, ты поступаешь, словно маленький ребёнок!
— Но, папа… — жалобно выдавила я.
— Ты перенесла серьёзную операцию! Когда врачи выписывали тебе эти лекарства, они знали, что делали!
Я уже начала жалеть, что вообще ему всё рассказала.
— И что теперь? Ты вообразила, что твоё плохое самочувствие связано с этими препаратами? А как же курс лечения? Скоро консилиум по твоей выписке, что произойдёт, если результаты анализов окажутся отрицательными? Что сейчас прикажешь делать? Идти к главному и просить, чтобы он тебе назначил новые, на твой взгляд, безобидные таблетки?
— Папа! — мои глаза широко распахнулись. — Папа, ты что — сумасшедший?
От этого слова он странно пригнулся.
— Ты считаешь, что я все рассказала для того, чтобы ты пошёл к главному врачу? Ты считаешь, что из-за этих чёртовых таблеток я не долечусь и останусь ненормальной? А ты? Ты сам после таких слов нормальный?
Он нервно потушил сигарету в цветочном горшке.
— Мне пора, Джина, — ворчливо бросил он. — Надо все хорошенько обдумать. Поверь, я очень беспокоюсь за тебя. Я не хочу потерять тебя после того, как только что нашёл. Правда, мне надо идти.
— Иди, — спокойно заметила я. — Только позвони, когда придёшь к какому-нибудь решению. Просто хотелось бы знать, что будет предпринято относительно моей судьбы.
— Да, — он нервно поднялся и принялся рассматривать носки своих ботинок. — Может, тебе что-нибудь нужно?
— Нет, спасибо, у меня все есть.
