— Джина, — он медленно поднял глаза и посмотрел на меня печальным взглядом. — Ты не подумай, дочка, что я действительно хочу навредить. Просто мне надо найти оптимальное решение. Это очень важно для нас. И лучше мне сейчас побыть одному.
— Я все понимаю, — забравшись на кровать с ногами, я подтянула одеяло к подбородку. — И ничего не думаю. Так что, до завтра?
— До завтра, — он несколько раз кивнул и пошёл к входной двери.
— Папа, — окликнула я его уже на пороге.
Он вздрогнул и остановился.
— Что?
— Ты забыл меня поцеловать!
Он медленно повернулся и удивлённо переспросил:
— Что забыл?
— Поцеловать меня.
— Прости, пожалуйста, — он быстро подошёл ко мне и дотронулся губами до щеки. — Я, правда, очень расстроился, поэтому забыл это сделать.
— Нет, — в моем голосе появились повелительные нотки, и я сама этому удивилась.
— Что «нет»?
— Не так!
— Что «не так»?
— Я хочу, чтобы ты поцеловал меня не так.
Он отпрянул назад.
— Как ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?
— В губы…
В комнате повисла тяжёлая пауза. Я сосредоточенно наблюдала за его лицом и видела на нем отражение целой гаммы чувств: недоумение, недоверие, желание, осторожность, отторжение…
— Нет, — нахмурив брови, произнёс он.
— Почему?
— Потому что ты — уже не ребёнок, Джина, это маленькую девочку ещё можно поцеловать в губки, а ты — уже взрослая женщина. В губы тебя должен целовать муж, а я — твой отец! Извини, мне действительно пора!
Он круто повернулся и вышел.
Вот и завершился ещё один его визит. Опять толком ни о чем не поговорили, вынесло меня с этими дурацкими таблетками! Он похоже, на самом деле сильно переживает, зря я ему все это рассказала.
Прошёл ещё один день моей печальной осенней жизни. И не принёс ничего нового из растворившихся в бездне воспоминаний. Хотя нет, сегодня для себя я твёрдо уяснила одну вещь — все мои домыслы относительно поведения отца были надуманы. Не скрою, иногда он действительно ведёт себя, как человек, который влюблён. Но сегодня я окончательно уверовала в то, что Николас — мой отец.
Утром Полли разглядывала меня чересчур подозрительно. Когда она выдала таблетки, то не ушла, как обычно, а с напускным видом начала протирать туалетные полочки.
Неужели отец передал ей наш вчерашний разговор? Нет, этого не может быть, он никогда не пойдёт на такое, он не предаст меня!
Ведь я абсолютно не знаю этого человека.
Нет, нет и ещё раз нет!
Пусть я действительно ничего не знаю, но я его чувствую! Чувствую по зову крови, ведь он — мой родной…
Полли вытерла несуществующую пыль, уселась напротив меня и завела разговор о всякой ерунде. Пришлось мне всё-таки проглотить эти проклятые таблетки. Увидев, как гримаса отвращения мимолётно исказила моё лицо, она удовлетворённо хрюкнула, и на её губах заиграла хитрая, довольная улыбка. Или мне это снова показалось?
— Сегодня беседовала с главным, — сиделка разгладила халат на коленях. — Он отметил, что ваши болевые приступы прекратились. Это даёт вам большой плюс, Джина.
— Должны же они были когда-нибудь прекратиться, — кивнула я. — Не всю жизнь им меня преследовать…
— Да уж, что верно, то верно, — Полли монотонно покачала головой. — Кстати, вы ничего больше не вспомнили из своей прошлой жизни?
Я почувствовала, что она начинает меня раздражать, и сама не могла объяснить, почему. Обычно мы с ней очень часто затрагивали эту тему, но сегодня всё было не так. Такое впечатление, что кто-то её подослал, что бы она разнюхала побольше.
Но кто это мог быть?
— Нет, — сухо ответила я. — Ничего я больше не вспомнила.
— Жаль, — разочарованно вздохнула Полли. — Я надеялась, что мы немного поболтаем…
— Извините, у меня сегодня нет настроения. Тем более, с минуты на минуту должен подъехать папа. Хочется, чтобы наша сегодняшняя встреча была более плодотворной, вчера мы так ни о чем и не поговорили.
— Понимаю, — мне показалось, что женщина скрипнула зубами. — Что ж, не буду мешать. А, может, всё-таки посидеть с вами до его прихода?
— Нет, — глухо выдавила я.
Полли демонстративно вытянула губы трубочкой, медленно встала и церемонно удалилась. Я забралась с ногами на кровать и уселась, обхватив колени руками.
Очень может быть. Но…
Так уж сильно она хотела, чтобы я что-нибудь рассказала, прямо из кожи лезла…
Хотя возможно, что я вновь преувеличиваю. По-моему Полли — прекрасная, милая женщина, сколько времени мы провели ранее в наших беседах…
Но зачем она тогда контролировала, чтобы я проглотила таблетки? Или мне все это почудилось? Да-а, я становлюсь чересчур подозрительной. Надо что-то предпринимать…
