– За сеном. И вам, Михаил Степанович, придется тоже. Потому без вас ничего не будет. В совхоз «Дубовой». Они продают сено иногда. Скажите, что, мол, так и так… Сено покрали. Рядом с вашим – мое лежало в степи. Ихние скирды, как раз начинаются после нашего участка. Там этого сена тучи. Просто тучи.
– Куда же ехать? Завтра Рождество по-старому. Сегодня сочельник, жена именинница, – нехотя проговорил Непутевый.
– А когда кони подохнут, то кто именинник будет? Я думаю, что никто другой, как мы с вами, Михаил Степанович, – сказал завхоз.
И, встав со стула, добавил:
– Одевайтеся и айда-те!
Райздрав Непутевый поднялся и, посмотрев на свои валенки, словно желая убедиться, выдержат ли они поездку, молча надел шапку и вышел в кухню, где висел его полушубок, и лежали теплые рукавицы.
– Скоро вернешься? Смотри, вечером кто-нибудь придет, неудобно… – сказал жена.
До совхоза «Дубовой» было 6 километров. Голодные лошади уныло брели по бесконечным скользким улицам села, потом свернули вправо, немного в гору, т. е. начали снова тот путь, который уже проделали сегодня один раз – за сеном. Одна лошадь поскользнулась и, раскорячившись, долго переступала ногами, скользя.
– Чего же ноги не кованы? – спросил Непутевый.
– Чего же не кованы? Кованы. Только шипов нема. Прямо беда без шипов. А где их брать? – с сердцем ответил завхоз на видимо давно наболевший вопрос.
Миновав последние развалившиеся заборы и плетни, какие-то навозные кучи, въехали в открытую холмистую степь. Слева виднелись темные обрывы противоположного берега реки, с черными силуэтами голых деревьев и зарослей. Справа меловые глыбы и развалившаяся ветряная мельница.
Проехав с километр, въехали в лабиринт сенных скирд, словно по широкой улице.
– Вот оно, их богачество. Экая сила! С прошлого года еще не съедено. Еще бы, це-ли-на! – промолвил завхоз мечтательно, видимо, вспомнив свои поемные луга в Мелеховой.
– А чей это совхоз? – спросил Непутевый.
– Военведа. Большущее богачество. Что-же, машины у их. Лошадьми мало тянут. И куда энти запасы у их, не пойму. Все равно погниет. Эх, жизня!! – крикнул завхоз на лошадей, хлестнув одну вожжей по крупу.
Та подобрала зад и, прижав хвост плотнее, рванулась вперед. Испуганная хлопком бича, подхватила и вторая, и пара резво помчалась под горку.
Под вечер приехали в Дубовой.
Было около четырех часов дня. Небо начало покрываться серыми низкими тучами и казалось, что наступил уже вечер. Сани остановились у одноэтажного деревянного крытого железом дома.
Ворота были открыты, и врач Непутевый вошел во двор, обнесенный высоким забором. Там какая-то женщина в короткой куртке и валенках силилась загнать в стойло непослушного телка, таща его за шею одной рукой и подхватив другой под зад. Телок ни за что не хоти идти в темный сарай, где в открытые двери виднелось несколько коров и телят. Из других дверей, перегороженных жердями, торчали свиные рыла, а в соседнем птичнике стоял гомон только что загнанной туда птицы: гоготали гуси, крякали утки и суетливо квохтали куры.
– Можно видеть директора совхоза «Дубовой»? – обратился к женщине Непутевый.
Женщина повернула к нему голову и ответила:
– Не знаю, чи в хате он, чи в конторе. А вы постучите.
Непутевый поднялся на высокое крыльцо с навесом и резными стояками и постучал в обшитую кошмой дверь.
В кухне, куда он вошел, другая женщина, видимо, жена директора, узнав, зачем приехал Непутевый, посмотрев на дверь, ведущую в горницу, проговорила, как бы раздумывая:
– Не знаю, как вам и сказать, как посоветовать. Выпимши он дюже. Пожалуй, что ничего не выйдет. Попробуйте, зайдите, – добавила она. открывая двери в горницу.
Непутевый, как был в тулупе, шагнул через порог.
В светлой, шестиоконной горнице, возле стола, сидел в одном белье пожилой бородатый человек. Он как-то слишком пристально уставился на вошедшего и, ничего не говоря, придвинул к себе бутылку водки, стоявшую на столе. Врач Непутевый изложил ему свою просьбу, не называя пока себя.
Директор совхоза «Дубовой», старый партизан Волков, все еще в упор смотрел на вошедшего и, наконец, словно вспомнив, налил себе полный стакан водки и выпил его залпом. Посмотрел еще раз на Непутевого и вдруг, поднявшись на ногах и наклонившись над столом, закричал:
– Нет у меня сена! Нет! Что, я должен всех сеном кормить, что-ли? Нету у меня сена! Катись к такой матери!..
И он сделал движение всем туловищем, будто хотел двинуться на вошедшего вместе со столом.
Непутевый почувствовал, что кто-то усиленно тянет его назад за тулуп. Он невольно подчинился этому и уже в кухне услышал:
– Уходите, пожалуйста! Уходите, говорю. Видите, дошел уже. Ничего сегодня не выйдет. Может проспится, тогда уж завтрева раненько. Сенов-то у нас много. Беспременно продаст. А теперя уходите, еще убьет! – добавила женщина, видимо, для убедительности. И видя, что Непутевый смотрит на нее недоверчиво, проговорила:
– А чего ему? С его хватит. Ишь зенки-то налил. Пар-ти-зан. Вся грудь в орденах! Ничего ему не будет. Пришибет, и все!
