За окном «Волги» проносились посёлки, лесополосы, поля с пасущимися коровами и овцами. Шофёр молчал. Слева открылся массив Бойка, на вершине которого лежало пышное облако. За селом с благозвучным названием Аромат поперёк дороги стояли милицейские «Жигули». Водитель вышел, оставив меня в салоне одну, и несколько минут беседовал с милиционером, потом вернулся за руль, и мы поехали дальше. Не оборачиваясь ко мне, он сказал:
– Опять из психушки пятеро сбежали, сегодня ночью. Психушка – наши соседи, находятся ближе к дамбе. Утром один сумасшедший на дорогу выбежал, бросился прямо на лобовое стекло, разбил его собой – и насмерть! Водителя осколками поранило. Вот менты и дежурят, а спецназ остальных психов по лесам ловит.
Моё праздничное настроение улетучилось, я вспомнила наш наивный подростковый побег. Между тем, мы подъехали к высоким деревянным воротам, над которыми красовалась внушительная надпись «Крымская Шамбала». Водитель взял мой чемодан, и мы пошли по дорожке, мощёной бревенчатыми спилами. Огромный двор утопал в зелени, виднелись резные беседки, бассейны с миниатюрными водопадами, удобные скамейки и столики рядом с ними. Среди деревьев гуляли юноши и девушки, одетые на славянский лад: парни в вышитых косоворотках и просторных штанах, девушки – в длинных лёгких рубахах, украшенных орнаментом. Мне бросилась в глаза одна странность: было видно, что девушки носят свои рубашки без нижнего белья, но никто из них не смущался, а молодые люди, казалось, не проявляли к такому откровенному виду никакого интереса. Все выглядели очень занятыми и серьёзными – читали в тени платанов, оттачивали декламацию стихотворений, разгуливая взад-вперёд по дорожкам парка. И юноши, и девушки были босыми. Мы дошли до административного здания, и я присела на зелёный диванчик в холле, ожидая дальнейших событий. Надо мной находились изумительной красоты витражи. На западной стене витраж являлся копией картины Николая Рериха «Армагеддон», которая изображала город на холме, охваченный пожаром мировой духовной революции, и силуэты беженцев на переднем плане – скрюченных, бредущих куда-то в отчаянии. Восточный витраж копировал картину «Песнь о Шамбале», и я подумала, какую потрясающую игру света должны рождать эти витражи на рассвете и закате. Меня всегда отталкивало учение Агни-Йоги: в нём скрывалась непоколебимая тоталитарная жестокость, но сами картины Рериха мне были по душе, в них сквозила свобода; казалось, я сейчас почувствую аромат высокогорных цветов и услышу шорох гималайских ветров. Пока я рассматривала витражи, ко мне неслышно подошла девушка-администратор и жестом пригласила за собой, как будто каждое слово было у неё на счету. Мы прошли тенистой дорожкой к маленькому бревенчатому терему, увенчанному резным петушком, поднялись по ступеням внутрь. В прихожей лежал новенький ковёр, через открытую дверь в спальню виднелась двуспальная кровать. Рядом была дверь в ванную комнату. На табуретке в прихожей лежало аккуратно сложенное полотенце и белая рубаха с орнаментом.
– Мария Александровна, отдыхайте, примите душ, переодевайтесь в установленную приказом одежду и через час приходите в обеденный зал – вон по той дорожке, прямо. Аркадий Святославович приедет поздно ночью и не будет вас беспокоить, а завтра вам нужно будет к десяти утра явиться в административный корпус – вы приглашены гостьей на обряд сретения влюблённых с Владыкой, который пройдёт на вершине Бойка.
Название мероприятия звучало устрашающе, но я не подала виду и спросила безразличным голосом:
– Скажите, девушка, я заметила, что все женщины ходят босыми и, простите, без белья. Это какое-то особенное правило вашего поселения?
Администратор нахмурилась:
– Форма одежды для членов нашей общины и её гостей согласована со всеми инстанциями, она обязательна для ношения в "Крымской Шамбале" в летнее время. Специалисты выбрали одежду с особым кроем и составом материалов, которые не мешают прохождению огненных токов священного массива Бойка. Обувь, тугие резинки, тесное бельё мешают обмену энергиями, необходимому для обретения гармонии души и тела. Стоит также обратить внимание на гигиену мыслей, направленных на отречение от животной сексуальности, плотских желаний, астральных влечений. Самое важное для нас – восторг духа, и важно соблюсти ряд условий, чтобы тело и его низменные стремления не мешали высшей радости.
