– Второе условие: если наследник государя придет побеседовать со мной, не торчите здесь. Согласны?
– Согласны. А какое третье условие?
– Третье, – ответил Линь Чжи-ян, – такое: здесь много комнат, размещайтесь в них кто как хочет, но только чтобы вы не жили в одной комнате со мной. Принимаете это условие?
Услыхав третье условие, прислужницы промолчали.
– Вы что, боитесь, что если я буду один, то ночью сбегу? Сойдемся на том, что я буду жить во внутренней комнате, а вы во внешних. Каждую ночь вы будете запирать мои двери, а ключ брать с собой. Уж так-то вы сможете быть спокойны. И потом я бы не пришел сегодня сюда, если бы хотел сбежать.
Выслушав Линь Чжи-яна, прислужницы сказали:
– Мы согласны принять и это условие.
Они быстро приготовили Линь Чжи-яну постель. Но успокоились они только тогда, когда Линь Чжи-ян сделал вид, что крепко забинтовал себе ноги. Наступила вторая стража. Прислужницы заперли двери и окна, взяли с собой ключи и разошлись спать. Вскоре отовсюду послышался громкий храп. Когда наступила третья стража [323], дремавший на своей постели Линь Чжи-ян услышал вдруг, как кто-то барабанит пальцами по окну. Подскочив к окну, он тихонько спросил:
– Это ты, зять?
– Я, – ответил Тан Ао. – Когда мне удалось избавиться от собак, я взобрался на стену. Потом я увидел, что тебя привели наверх, и пробрался сюда. Сейчас все спят, открой поскорей двери и иди за мной.
– Я не могу открыть: двери и окна заперты, – ответил Линь Чжи-ян. – А если мы разбудим людей, то они помешают нам бежать, и тогда будет еще труднее спастись. По-моему, тебе надо сейчас скрыться, а завтра я посоветуюсь с наследником. Если ты увидишь за этим окном красный фонарь, приходи на помощь. А сейчас уходи побыстрее!
В воздухе раздался свист, и Тан Ао молниеносно исчез за стеной.
На следующий день к Линь Чжи-яну пришел наследник, узнавший о его возвращении.
Линь Чжи-ян все ему рассказал, и тот, заплакав от волнения и благодарности, сказал:
– Завтра как раз мой день рождения; прикажите, матушка, прислужницам приготовить все для пира, чтобы отпраздновать со мной, и велите принести угощение ко мне, в мои комнаты.
Линь Чжи-ян приказал прислужницам готовить угощение для пира. Стемнело. Начали зажигать светильники. Наследник приказал своим слугам пригласить служанок Линь Чжи-яна в его покои и угостить их.
Услыхав, что наследник устраивает пир, прислужницы очень обрадовались, и все захотели пойти к нему. Линь Чжи-ян разрешил им идти.
Увидев, что все прислужницы ушли, наследник вбежал в комнату Линь Чжи-яна, открыл окно и вывесил красный фонарь. И вдруг в окно вскочил какой-то человек.
Наследник понял, что это Тан Ао, и бросился перед ним на колени.
Поспешно подняв его, Тан Ао спросил:
– Не наследник ли вы престола?
Линь Чжи-ян кивнул головой в ответ.
– Нельзя медлить, идемте скорее, – сказал Тан Ао.
Посадив Линь Чжи-яна к себе на плечи, он взял на руки наследника и выпрыгнул из окна на стену. Только поднявшись на высоту нескольких ярусов, он перепрыгнул через стену на улицу. Затем он спустил на землю наследника; Линь Чжи-ян слез с его спины. К счастью, начала всходить луна, так что было не очень темно.
Обогнув городскую стену, все трое быстро добрались до джонки. До Цзю гун тотчас же приказал отчаливать.
Переодевшись в женский наряд, девушка, бывшая в царстве Женщин наследником государя, поклонилась в ноги Линь Чжи-яну и попросила его стать ее приемным отцом, а госпожу Люй – приемной матерью. С Вань-жу и Лань-инь она сразу подружилась.
Когда До Цзю гун спросил, как ее зовут, оказалось, что фамилия ее Инь, а имя Жо-хуа [324].
Услыхав это имя, Тан Ао внезапно вспомнил свой давнишний сон.
В следующей главе будет рассказано, что произошло дальше.
Итак, когда Тан Ао услышал, что наследника зовут Жо-хуа, он невольно вспомнил слова старца, явившегося ему во сне в Храме духа снов.
«Старец говорил мне о замечательных цветах и велел не забывать о них во время моих странствий, – думал Тан Ао. – Пока что мне еще не довелось увидеть ни одного такого цветка. А вот девушки, с которыми я встречался в пути, все как одна называются именами цветов. Взять хотя бы Ур, другое имя которой Хур [325], или Хун-хун, которую зовут также Хун-вэй [326], или же Тин-тин, второе имя которой Цзы-сюань [327]. Да и имена всех остальных: Цзин-фэн, Хун-цюй, Цзы-ин, Хун-юй, Лань-инь, Ли-жун, Хэн-сян, Чжи-синь – тоже так или иначе связаны с названием цветов. А сейчас вдруг появилась еще одна – Жо-хуа. Может быть, именно теперь и суждено мне будет попасть в какую-нибудь чудесную страну. Надо будет внимательно приглядываться ко всему…»
На следующий день Линь Чжи-ян в беседе с Тан Ао и До Цзю гуном вдруг вспомнил о своем пребывании в царстве Женщин:
