Тан Ао приказал людям разделить всю территорию на участки и последовательно возводить на них земляные дамбы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Работа была тяжелая. Несмотря на это, люди, много лет страдавшие от наводнений, старались изо всех сил. Одни копали, другие возводили дамбы. Не прошло и десяти дней, как все было готово.
Видя, что Тан Ао встает рано, уходит с реки поздно, и днем и ночью трудится не покладая рук, народ стал относиться к нему с большим уважением. Старики собрали деньги и построили кумирню со статуей Тан Ао и доской, на которой золотом была сделана надпись: «Начальнику вод, облагодетельствовавшему весь народ».
Слух об этом дошел до дворца, и наследник государя рассказал обо всем Линь Чжи-яну.
Оказывается, что в день бракосочетания с правителем царства Женщин Линь Чжи-ян, находясь на ложе, украшенном слоновой костью, внезапно вспомнил: — Когда-то в стране Чернозубых зять сказал мне шутя, что меня оставят в царстве Женщин. И вот теперь это сбылось. Значит, на это было предзнаменование. Тогда Цзю гун спросил меня: «Что вы будете делать, если вас оставят в царстве Женщин?», а я ему ответил: «Если они меня оставят, я им на все буду отвечать: «не могу знать». Сказал я это, не подумав, но и в этих словах оказался сокровенный смысл. Поскольку государыня хочет «жениться» на мне, то лучше всего будет притвориться бесчувственным истуканом и на все отвечать ей: «не могу знать»; поживу с ней некоторое время и посмотрю, как это ей понравится.
Приняв такое решение, Линь Чжи-ян начал думать о доме. Вспомнил жену и дочь, и так тяжело ему стало на душе, что из глаз его слезы хлынули ручьями. И вспомнилось ему, как по приказу государыни ему бинтовали ноги, прокалывали уши, били, подвешивали за ноги, всячески мучили, измываясь над ним, так что он был на волосок от смерти, и чуть ли не погубили. Эта государыня такая злая, ясно, что она ему враг, он не знает, куда от нее спрятаться, так разве посмеет он сблизиться с ней!
Тут Линь Чжи-ян при свете лампы поглядел на спящую государыню. Хотя она была молода и красива, но было что-то зловещее в этой красоте. Правда, Линь Чжи-ян не видал, чтобы она убивала людей, но хрупкое, изящное ее тело было опасней острого ножа. Чем дольше глядел он на нее, тем ему становилось страшнее. Он боялся, что погибнет от ее руки, и сердце его леденело от ужаса, и тело становилось бессильным как тряпка.
Две ночи подряд правитель и силой, и всяческими хитростями пытался добиться своего, но все было напрасно. И хотя он был очень раздосадован и разгневан, но дело с очисткой русла реки связывало его, и он не решался насильно взять Линь Чжи-яна.
Договорившись с дядей об очистке речного русла, государь долго думал и, придя к выводу, что оставлять Линь Чжи-яна в его покоях нет смысла, вынужден был отослать его обратно в комнату наверху, которую он занимал прежде, отменив распоряжения о бинтовании ног и уходе за ним.
Линь Чжи-ян чувствовал себя как помилованный преступник; правда, он не был еще возвращен к своим, но ему уже не стягивали ноги.
Не зная, выпустят его или нет, и желая выяснить, почему недавно народ так шумел перед дворцом, он стал расспрашивать прислужниц, но все они уклонялись от ответа.
И вот однажды, когда он думал о родных и слезы лились из его глаз, к нему подошел молоденький наследник государя и, низко поклонившись, сказал: — Я слышал, что к нам приехала дама из Поднебесной империи, по фамилии Тан, чтобы очистить русло реки; если она справится с этим делом, то мой державный отец отпустит вас, матушка. Я специально пришел рассказать вам об этом, чтобы вы успокоились.
Усадив юношу, Линь Чжи-ян стал его расспрашивать и узнал все об истории с воззванием.
— Жалея меня в моем несчастье, вы сами пришли ко мне с этой радостной вестью, — сказал Линь Чжи-ян со слезами на глазах. — Если мне удастся вновь свидеться с моей женой и дочерью, то только с помощью божества мне удастся отблагодарить вас за ваше благодеяние. Когда мой зять окончит работы по очистке речного русла, прошу вас сообщить мне об этом. А может быть, вы замолвите за меня словечко перед государем, чтобы меня скорее отпустили, молю вас — спасите меня!
Отерев слезы Линь Чжи-яна, наследник государя сказал: — Не убивайтесь, матушка. Я все разузнаю и, если будут хорошие вести, сообщу их вам.
С этими словами он ушел.
С тех пор как государь отправил Линь Чжи-яна обратно наверх, прислужницы, зная, что он должен будет вернуться в Поднебесную империю и не будет первой любимицей государя, перестали ухаживать за ним: то еду не принесут, то чай забудут подать, словом — совсем забросили его. К счастью, наследник начал заботиться о нем — приходил каждый день, и чая и еды стало вдоволь.
Линь Чжи-ян испытывал к нему глубокую благодарность.
Через полмесяца ноги Линь Чжи-яна сами собой расправились и стали почти такими же, как прежде, но его мужские туфли были ему теперь слишком велики.
