– Вы заблуждаетесь, Татьяна Васильевна, – тихо проговорила Волконская. – Собор ещё в лесах, но множество людей с восхищением смотрят на сие строение, и обратите внимание на великолепную колоннаду, которая украшает вход в храм, как установлено всеми канонами культовой архитектуры. А Невский проспект станет ещё изящнее и краше!
Княгиня Юсупова, не ожидая подобного ответа от Волконской, опешила и, пристально посмотрев на неё и опустив глаза, ничего не сказала, но, тут же обретя свою величественную позу, заметила:
– Однако перерыв закончился.
Княжна Мария упивалась Санкт-Петербургом, стараясь не пропустить ни единого дня, чтобы куда-нибудь не съездить. Однажды она с батюшкою посетила шпалерную фабрику.
– Вы не представляете, Кити, – возвратившись домой, с возбуждением говорила княжна, – работы, показанные нам, просто удивительны: превосходная картина «Возведение на престол Романова», немало оригиналов из Эрмитажа. «Свидание Дария и Александра», «Падение Фаэтона» и многие другие. Сколько терпения, усидчивости и мастерства у вышивальщиц.
Гуляя по Невскому проспекту, княжна Мария зашла в книжную лавку Смирдина. Рассматривая последние новинки, она обратила внимание на небольшую книжицу «Жизнь Самуила Ричардсона», знаменитого по своим сочинениям английского писателя, с приобщением похвального ему слова, писанного г-ном Дидеротом. Не одну ночь с упоением и восторгом читала она его произведения. Особенно её поразили романы «Кларисса» и «Памела». Сколько восторга испытала и слёз пролила она, читая и перечитывая их! Возвратившись домой, она рассказала о них Кити, и та, засмеявшись, достала со своей полки эти книги. Княжне было радостно, она заметила, что романы побывали не в одних руках, их читали и перечитывали.
– Вы помните, княжна, когда главный герой покупает замок и, шагая по пустым комнатам, вдруг видит комод? Открывает его и находит разбросанные в беспорядке письма Клариссы и Памелы. Тут же начинает читать их, садится на пол, разбирает их и затем пытается привести в порядок, по нумерам, и какую испытывает досаду, не найдя нескольких листков, и проклинает того, кто выкинул их.
– Меня, Кити, тоже заинтересовали эти письма, и я даже сама пыталась сочинить пропущенные листы.
В комнату матери вбежал маленький Мишенька, и она наполнилась детским щебетаньем.
– Вы знаете, тётя Маша, я полюбил вас с первого взгляда!
– И я тебя, ангел мой, люблю.
– А почему вы не хотите с нами жить?
– А разве я сейчас не с вами? – с улыбкой спросила она.
– Да, но мама сказала, что скоро вы уедете в Москву.
Она подхватила его на руки и закружила по комнате:
– Вы не представляете, Катя, как у вас прекрасно, я буквально растворилась в детях. И поняла, что такое счастье. Мне не нужна вся эта чопорность и светская мишура. Именно у вас я ощутила полноту жизни и, буду ли я когда-нибудь так счастлива, не ведаю! – с грустью произнесла Мари.
– Конечно, Машенька, будете! – с уверенностью проговорила Катя.
В последнюю ночь перед отъездом из Петербурга княжна Мария долго не могла уснуть. Ей было жалко расставаться с Катериной и её детьми. Особенно с Мишенькой, который за это время так привязался к ней и порой неохотно отпускал в город. Княжна и сама испытывала такой восторг, общаясь с ним, и ей начинало казаться, будто это её ребёнок. Он любил сидеть у неё на коленях и внимательно слушал её сказки, которые она рассказывала ему. Он даже несколько раз просил маман, чтобы его укладывала спать не няня, а княжна Мария.
– Маман, а мы скоро поедем в Москву?
– Летом, – коротко ответила Кити.
Она была на два года моложе княжны и уже имела четверых детей. Дети постоянно общались с матерью. «Неужели мне эту радость не дано будет испытать?» – с горечью думала Мария. Ей вспомнилось, как перед отъездом из Ясной Поляны соседка Анна пожелала ей найти человека, который бы попросил её руки. Мария узнала, что княгиня Горчакова обратилась к князю Волконскому, желая рекомендовать ему для знакомства с княжной молодого человека, но он заявил, что ей ещё не время думать о замужестве, и, тут же поняв, что не прав, произнёс: «Меня это не касается. Пусть сама решает!»
Разумеется, никакого предложения княжне Марии не последовало. Сама она в замужестве ничего плохого не видела, только считала, что супруг должен её уважать и быть ей настоящим другом. Иного она не мыслила. Но случится ли это и как скоро? Этого она не знала, и от сих мыслей ей становилось тяжело.
1810 года, июня 18-го дня, выехала я с батюшкой из Москвы с сердцем, исполненным радости, но с тощим кошельком, в котором было только четыре руб ли, и эта сумма должна была довести меня до Петербурга! Проехавши три версты, увидели мы Петровский дворец. Сие средственное готическое строение сделало во мне более впечатления, нежели великолепнейшее здание в новом вкусе, ибо мне пришло на мысль, что тут останавливалась Екатерина Вторая, тут она отдыхала, возвращаясь от путешествия, которое предпринимала для пользы своих подданных.