Княгиня Волконская гостила в Ясной Поляне уже вторую неделю, и наконец она написала обещанное письмо своей старинной приятельнице, княгине Щербатовой: «Как же чудно в Ясной, и я нисколько не жалею, что снова приехала сюда. Здесь почти ничего не изменилось. Когда вхожу в Клины, вспоминаю старого князя Волконского, как мы с его дочерью Марией любили слушать музыку крепостного оркестра, который божественно исполнял многие пьесы Моцарта и Гайдна. Граф Николай умело наладил хозяйство. Старая графиня Пелагея Николаевна по-прежнему сибаритствует и капризничает. Сын вместе со своими домочадцами выполняет все её прихоти. Татьяна Ёргольская неисправима: вся в детях Николая и грёзах и предложения о замужестве графу не делает. Его дети просто очаровательны, особенно оригинален маленький Лёвушка. Вы бы видели, как он входит в залу, кланяясь всем, откидывая голову назад. К тому же он мальчик сообразительный и не лишён чувства юмора. Днями граф велел ему составить шараду.
– Первое – буква, второе – птица, а всё – маленький домик. Что это такое? – спросил он его.
– Это буква «б», птица – утка, а целое слово, – радостно сообщил малыш, – будка!
– Молодец, Лёвка-пузырь, – восхищённый, кричит отец, и в серых глазёнках мальчика столько радости и счастья, что смотреть на него – одно удовольствие.
Правда, он тут несколько дней переживал из-за того, что его перевели из комнаты Туанетт к старшим братьям. Но сейчас уже прижился и только по вечерам ходит задумчивый и до сна не расстаётся с тётушкой Туанетт. Я не говорю о других детях – они все милы. Старший, Николенька, за это время так вырос и многими чертами стал походить на покойную Мари. А слышали бы Вы, как он изумительно рассказывает различные истории и сказки, то сразу бы отметили, что он истинный сын своей матери. Вы, вероятно, помните, как Мари на балу соберёт нас вокруг себя и так всех заворожит какой-нибудь историей, что и танцевать нашим кавалерам было не с кем.
И ещё не могу не рассказать об одной проделке шалуна Лёвушки. Представляете, ему захотелось варенья. Он обратился к буфетчику Василию. Тот дал ему несколько ложек. И что же Вы думаете? Наш карапуз, ни минуты не раздумывая, влез в буфет и стал есть варенье из первой попавшейся банки, и ел с таким удовольствием, что не только накормил себя, но оно было на груди, животе и даже на лбу. Конечно, его поругали, но смеху хватило на весь день.
Все шлют Вам низкий поклон и надеются, что Вы тоже доедете до них. До встречи, Ваша Варвара». Княгиня, не перечитывая написанного, вложила письмо в конверт, встала и направилась в гостиную. Там она застала всех в сборе.
– Ты опять проиграл мне в карты, Николя, – жеманно произнесла старая графиня.
– Милая маман, вы же знаете, как я, в сущности, плохо играю в карты, особенно в дурака, поэтому и в обществе предпочитаю не подходить к ломберному столику.
– В молодости я что-то за вами, сын мой, такого не замечала.
– В молодости, маман, мы многого не замечаем! Меня, маменька, сейчас радует другое. Я получил известие, что благодаря усилиям нашего доверенного Ильи Митрофановича к нашим имениям мы ещё присоединили два – Неруч и Щербачёвку.
– Я рада за тебя, мой друг! – с улыбкой произнесла старая графиня.
– Маменька, как вы смотрите на то, если я буфетчика Василия сделаю в Щербачёвке управляющим? Я думаю, он своей честной службой заслужил это.
– Сделай, мой дружок, – зевая и крестя рот, прошамкала старая графиня, – А впрочем, пора бабушке и баюшки, да пришли-ка ко мне сказочника Льва Степаныча, а то я что-то плохо засыпать стала.
– Бабушка, разрешите, я к вам в спальню приведу Машеньку? Она так давно хочет послушать сказочника, что, право, мне хочется доставить ей это удовольствие, – спросила Татьяна Александровна.
– Что ж, матушка, сделай одолжение, пусть послушает, но только предупреди, чтобы не шумела.
В спальне было полутемно, только две лампадки горели перед иконами и сладко пахло курением и цветами. Вся комната была уставлена мелкой мебелью из шифоньерок, шкафчиков и столиков. Из-за ширмы виднелось белое покрывало высокой пуховой кровати. Горничная Гаша ещё раз взбила постель, поправила подушки и приготовилась переодевать бабушку ко сну.
– Что вы, дорогая! – сказала та сердито горничной, которая нерасторопно надела на неё ночную рубашку и замешкалась подать чепчик. – Не хотите служить, что ли? Так я вас мигом определю на скотный двор!
– Вот он, виновата-с, – робко пробормотала горничная.
– А почему молчит Лев Степаныч, когда он начнёт свою сказку? – продолжала капризничать графиня.