– Это как раз и убеждает меня, что он большой молодец! Как-то Николай Ильич, проходя мимо детской, услышал выразительный голос старшего сына Николеньки, который с упоением о чём-то рассказывал братьям. Они, подобно цыплятам, внимали каждому его слову. Граф заметил великое сходство старшего сына с покойной женой. Оно заключалось не в лице и не в фигуре, а в неуловимых жестах и выражениях, а больше всего – в той увлекательной манере фантазировать и рассказывать различные истории. И ещё когда Мари сосредоточенно думала, она невольно правой рукой водила по лбу, словно заставляя мозги возбуждаться и сосредоточиваться, чтобы чётко и ясно выразить мысль. Так и Николенька, если вдруг на минуту запинался или задумывался, невольно, как его покойная маменька, проводил правой рукой по лбу и через мгновение продолжал рассказывать, словно переворачивал страницу в читаемой книге.
Большим событием в семье Толстых было, когда папа выезжал на охоту. Сборы проходили не один день. Проверялись ружья. Камердинеры отца и большие охотники Матюша с Ванюшей чувствовали себя именинниками – они в это время проходили в кабинет отца без доклада.
Самый большой восторг испытывал Николенька, которого папа впервые брал на охоту. И хотя Николенька старался вести себя скромно и не задаваться, но, как выражался Серёжа, непередаваемая радость светилась не только в его глазах, но и во всех движениях.
– Папа, а скажите, пожалуйста, где осенью прячутся зайцы? – поинтересовался Николенька во время обеда.
Николай Ильич, словно оторвавшись от своих дум, улыбнулся и спросил:
– Озими и жнива, кажется, уже покрывались морозом?
– Если не ошибаюсь, папа, уже были два или три небольших морозца, да и листва сыплется, как осенний дождь.
– Вот-вот, и слой от падающих листьев становится всё толще. В это время заяц стремится найти спокойную лёжку и больше всего предпочитает устроиться в водомойнике. В более глухую погоду он почти не слышит ни топота лошади, ни шума приближающегося охотника. Помню, однажды собака подбежала к самому косому, а он и ухом не ведёт. Видимо, так хорошо устроился, что подниматься ему совсем не хотелось.
– И вы, папа его руками поймали? – спросил Лёвочка.
– Нет, он вдруг как прыгнет на меня, что я даже присел, и с такой скоростью понёсся, что собаки еле-еле его догнали.
– Лучше бы не поймали, – с сожалением заметила маленькая Маша.
– Тогда и на охоту ходить не надо, – безапелляционно констатировал Серёжа.
– Папа, а правда ли, что ястреб может задрать зайца?
– Да, если он облюбовал себе логово в поле, то ястреб своим острым взглядом обнаруживает его и бросается на русака, прямо на его логово, и начинает долбить клювом в голову, пока заяц не ослабеет, тогда скогтит его обеими лапами и задирает. Как-то на охоте ястреб стал бросаться на бегущего русака. Но тот оказался не из робкого десятка: перевернулся на спину и стал отбиваться всеми четырьмя лапами.
– И охотники его не защитили? – вновь, не выдержав, чуть не со слезами спросила Машенька.
– Вот что значит девчонка! Как вы не поймёте, Маша, это же охота! Тем более что ястреб тоже кушать хочет.
– Ну а русак спасся или погиб? – поедая глазами папа, с нетерпением спросил Лёвушка.
– Он вырвался из лап ястреба и побежал во весь опор. Ястреб взмыл в небо и снова стал приноравливаться, чтобы напасть на зайца, нависнув над ним и чуть не касаясь его спины. И тут русак заметил спасительные кусты, нырнул туда. Густого леса ястреб боится, так как может разбиться о сучья. Ну а мы уже преследовать его не стали, тем более что в тот год и без него в поле было много русаков.
Рано утром папа с Николенькой и охотниками уехали в поле, как они сказали, дня на два-три. За окном лил осенний холодный дождь. Без Николеньки было грустно, дети уже собрались ложиться спать. Вдруг к дому подкатила кибитка, и папа с собакой Милкой на руках вошёл в дом.
– Что произошло? – с тревогой в голосе спросила Туанетт.
– С Милкой произошло что-то непонятное: она обнаружила нору лисицы и полезла туда. Лисица её укусила и, видимо, ударила несколько раз. Матюша полез в нору и еле вытащил оттуда Милку. Она так жалобно скулила, что я не выдержал и решил сразу же ехать домой.
– А лисица?
– Её из норы выкурил Ванюша и живой привезли. Я приказал посадить её в вольер, пусть дети посмотрят завтра.
Через несколько минут пришёл псарь Николай Иванов и, осмотрев собаку, констатировал у неё двойной перелом ноги: «Я бы посоветовал её усыпить!» Услышав это, Николай Ильич, взяв Милку на руки, ушёл к себе в кабинет. Лёва с Машей, несмотря на поздний час, без разрешения побежали к папа и стали уговаривать его не усыплять Милку.
– Лёвочка, а почему бы нашей собачке Милке не поспать? Вы помните, когда я болела, мне нянюшка всё время твердила: «Вы, деточка, поспите – и быстрее подниметесь». Так и Милочка поспит и поправится.
– Машенька, вы совсем непонятливая: усыпить собачку – значит её убить! – назидательно произнёс Серёжа.
– Какой же вы, Сергей, кровожадный! Может быть, я об этом и знала, но просто успокаивала себя.