И, чмокнув тётушку в щёчку, Лёва, взяв книгу, побежал учить.
– Ты представляешь, Николя, наш Лёва закусил удила и уже третий день к вашим именинам готовится прочитать… Что бы вы думали?
– И что? – с нескрываемым интересом спросил он.
– «Наполеон», – произнесла она шёпотом.
– Туанетт, голубушка, вы, пожалуйста, поотчётливей повторите. Я что-то не понял, о чём вы говорите!
– Серёжа, как всегда, раззадорил Лёву, назвал крошкой. А у вас, Николай, скоро именины.
– И что из этого?
– Дети готовят вам подарки: Серёжа учит басню, Митя с Машей разучивают кадриль, а вот Лёва решил выучить и прочитать на вашем празднике стихотворение Пушкина «Наполеон».
– Во-первых, стих этот громадный, если не ошибаюсь, четырнадцать строф, а во-вторых, по содержанию всё ли он поймёт?
– Строф, Николай, в нём пятнадцать, и Лёва на втором этаже, в гостевой комнате, учит его.
– Вот это, Туанетт, характер. – И вдруг произнёс: – Давай инкогнито его послушаем. – И сразу направился на второй этаж.
Тихо подойдя к двери, они услышали, как Лев громко повторяет строфу за строфой. Голос его звучал то несколько монотонно, то выразительно и громко. Николай Ильич от изумления покачал головой и тихо спустился вниз, при этом заметив: «Посмотрим, что получится!»
В день именин Николай Ильич в парадном военном мундире с радостью принимал от детей подарки. Старший сын преподнёс папа юмористический рисунок, посвящённый последней охоте, где от Николеньки ускакал заяц. Николенька изобразил себя и выскользнувшего из его рук косого. Гости со смехом и добродушным юмором рассматривали его рисунок. Серёжа, как всегда, выразительно прочитал басню Крылова «Квартет», и все дружно ему поаплодировали. Митя с Машей самозабвенно танцевали кадриль, старательно выделывая разные фигуры. И даже когда Машенька решила в конце танца резко крутануться и чуть было не упала, брат самоотверженно её поймал и сумел удержать. Папа, подхватив Машеньку, посадил её к себе на колени, заметив, какие они умники.
Лёва уверенно вышел на середину залы и объявил:
– Пушкин, «Наполеон».
Гости, услышав знаменитое имя человека, не так давно покорившего чуть не всю Европу, замерли и внимательно приготовились его слушать. Было заметно, как он волнуется. Сергей, предвкушая полный провал младшего брата, со снисходительной улыбкой пристально смотрел на него. Лёва бросил на Сергея взгляд, несколько сконфузился и тут же тихо произнёс:
Он чуть запнулся, но, бросив взгляд на отца, который, подавшись вперёд, внимательно слушал младшего сына, более окрепшим голосом продолжил:
С каждой строфой он читал всё увереннее, как по писаному: и гости, и домочадцы с ненаигранным интересом внимали каждому его слову.
– Ну, Лёвка, каков молодец! Кто кричал, что он не сможет? – победоносно смотря на Сергея, воскликнул Николай Ильич и, ссадив Машу с колен, обнял и крепко поцеловал Лёву.
Серёжа быстро поднялся и выскользнул из залы.
– Лёва, а кто такой Наполеон? – глядя на него, спросил Языков.
– Французский император, – уверенно ответил тот.
– Нет, право, молодец Лёвочка, – сияя от удовольствия, с радостной улыбкой продолжал хвалить его папа.
– Николай Ильич, проживая в Париже, вы случайно не видели Наполеона? – поинтересовалась Юлия Михайловна.
– Нет, самого Наполеона я не видел, но я лицезрел и удивлялся, как вчерашние обожатели своего кумира сегодня, когда он проиграл вой ну и русские войска вместе с союзными армиями вошли в Париж, пытались сбросить и разрушить его статую, но наш император Александр Павлович не позволил этого сделать. И тут мне, русскому человеку, было омерзительно стыдно за поступки французов.
– Выходит так, что, пока ты на коне, тебе кричат «Виват!», а оступился – тут же уничтожают?
– Именно так! – подтвердил граф.
Гости разъехались, а Николай Ильич всё ещё находился под впечатлением от чтения Лёвки.
– Туанетт, – говорил он, – как он точно поставил акценты, правильно и продуманно прочитал наизусть такое непростое произведение поэта. Сергей рассказал басню хорошо, а Лёвка – блистательно. И как все слушали, никто не проронил ни слова, и никого его чтение не оставило равнодушным. В этом мальчике, сударыня, что-то есть!
– Поживём, Николай, увидим!
Серёжа сделал вид, что ничего не произошло, но и хвалиться больше не решался, что он самый лучший чтец басен и стихов. Сам Лёва вёл себя скромно и не пытался задеть его самолюбие. Увидав отца в парадном мундире с орденом на груди, Митя захотел узнать о подвиге папа.