– Пока не удалось, – вздохнув, признался он. – Понимаете, чтобы увидеть, а тем более взойти на Фанфаронову гору, необходимо, во-первых, стать в угол и не думать про белого медведя.
– Николенька, – как всегда, важно заявил Серёжа, – в нашем краю белые медведи не водятся!
– Ну и что? – возразил ему Лёва. – А если я в книге прочитал о жизни белого медведя, то, конечно, могу подумать, похож ли он на нашего бурого медведя и где он обитает.
– Ну, это если прочитаешь в книжке, а если не читать, так и думать о нём не захочешь, – заверил Митя.
– Ты прав, Митя, но там есть ещё два условия: первое – пройти не оступившись по щёлке между половицами и второе – в продолжение года не увидеть зайца, ни живого, ни мёртвого.
– Даже если я буду гулять в Чепыже, а заяц вдруг выскочит на меня, мне что, зажмуриться и бежать от него? – с недоумением спросил Лёва.
– Нет, – с твёрдым убеждением произнёс Сергей, – это к нарушению правил не относится.
Папа любил всякие забавы, понимая, что детство пролетает как одна минута. Лёвочка никогда не слышал, чтобы папа на кого-либо повысил голос или кого-либо ругал. Если он огорчался, то произносил: «Как же так?» Виновниками могли быть дети, а также дворня, а посему окружающие старались его не расстраивать. Папа умел заражаться весельем сам и заражать им детей и окружающих.
Папа и Туанетт знали, что Николенька – большой выдумщик и рассказчик. Серёжа с удовольствием учил и читал басни различных авторов. Лёва же к стихам относился несколько скептически и не желал их учить. И вдруг, как узнала сестра Маша, Лёвочка к именинам папа решил выучить стихотворение Пушкина «Наполеон». Николай Ильич очень любил это произведение и знал, насколько оно сложно для понимания ребёнка, да и выучить его нелегко. Разумеется, Машенька не выдержала и под большим секретом рассказала Туанетт, что Лёва усиленно учит стихотворение. И хотя папа наушничество в детях не поощрял, но Машенька услышала, как братья спорили, что Лёвка не сможет выучить быстро такое длинное стихотворение, и ей захотелось узнать у Туанетт, правы ли они. Папа же к желанию Лёвки отнёсся с большим одобрением, заметив, что если сын прочтёт хотя бы один куплет, то он будет счастлив. Лёва же сразу после завтрака уходил в дальнюю комнату на втором этаже, где ещё и ещё раз повторял полюбившиеся строки.
Приближались папины именины, и дети заранее продумывали, какой подарок каждый из них преподнесёт отцу. Николенька решил подготовить рисунок, посвящённый прошедшей охоте, на которой он в первый раз был с отцом. Серёжа учил басню Крылова «Квартет». Причём он ещё утром заявил, что лучше его никто не сможет декламировать.
– Я думаю, что вы, Серёжа, заблуждаетесь. И я, и Лёвочка сможем стихотворение или басню рассказать не хуже вас.
– Вы, Николенька, сможете не хуже меня, а Лёвка пока ещё мал и ничего существенного выучить не сможет, ежели только что-нибудь для малюток.
– А вот и нет, Серёженька, не думай, что ты такой взрослый, я тоже смогу, – с твёрдой уверенностью произнёс Лёва.
Сергей посмотрел на Лёву снисходительно и, ничего не говоря, вышел из комнаты.
– Почему Серёжа во всём хочет быть первым? – с обидой спросил Лёва у Николеньки.
– Не стоит расстраиваться по этому поводу. Хочешь, я подскажу или посоветуйся с тётушкой Туанетт? Она поможет подобрать вам стихотворение, и выучите его. Причём ничего сейчас не говорить Сергею, пусть это для него тоже будет своеобразным сюрпризом.
– Спасибо, Николенька, за совет. Вы верите, я обязательно докажу всем и Сергею, что смогу выучить любое стихотворение и прочитать его. – И, возбуждённый, побежал к тётушке в комнату.
«Почему все считают меня крошкой? Какой же папа в детстве был счастливец! У него были одни сёстры, и они слушались его. Даже когда началась вой на России с Францией, ему позволили уйти в армию. К тому же Сергей очень красивый, и посему он так любит смотреть на себя в зеркало, а для меня лучше бы этих зеркал не существовало».
– Туанетт, голубушка, помогите подобрать стихотворение, которое я смогу рассказать на папиных именинах. Серёжа считает, что только он достоин читать папа басню, и пусть читает, а я прочту стих не хуже его.
– Всё правильно, ангел мой. – И она, с любовью глядя и поглаживая Лёву по головке, пыталась погасить в нём обиду и возбуждение.
Взяв томик стихов Пушкина, они стали листать и подбирать, что выучить.
– Лёва, вот милое стихотворение, «Именины».
– Что вы, Туанетт, в нём всего восемь строк. Сергей скажет, что его учить нечего. Надо что-нибудь посерьёзнее. – И они стали искать дальше.
– Вот, Лёвочка, смотри, очень милое стихотворение Пушкина, «Кто видел край, где роскошью природы оживлены дубравы и луга…».
– Да, милая тётушка, это прекрасное стихотворение, но мне очень понравился пушкинский «Наполеон». Выучу его, и никто не посмеет сказать, что я маленький.
– Вы это, Лёвочка, говорите на полном серьёзе? – смотря на мальчика с удивлённым восхищением, произнесла Туанетт.
– Только вы, Туанетточка, ради Бога, не выдавайте меня, особенно Серёже.
– Договорились!