– Вы, тётенька, правильно заметили, что мы подросли, но не все вошли в самостоятельную жизнь, – взволнованно проговорил Лёва. – Только ты, Николенька, являешься для нас ярким примером самостоятельности, ибо с первой минуты выбрал для себя верную дорогу, а мы пока плывём по течению.
– И ты, Лёва, боишься утонуть в этом житейском море, – сыронизировал Митя.
– Ты, брат, совершенно прав, – продолжал Лев. – Поэтому я и бросаюсь навстречу житейским ветрам и хочу надеяться, что поступаю правильно. – И, поднявшись, торжественно произнёс: – Даю вам слово: пока не почувствую, что оперился в жизни, не вернусь к родному порогу!
Сергей внимательно посмотрел на Льва и понял, что это у него не сиюминутная прихоть, а глубоко осознанное решение – отправиться со старшим братом на Кавказ. «Может, мне оставить свою цыганку и присоединиться к ним? – подумал он. – Но сейчас мне и дома неплохо!»
А Маша, глядя на Льва каким-то новым взором, скорее прошептала, чем произнесла:
– Но ты, Лёвушка, пожалуйста, держи нас в курсе событий, а ты, Николенька, не давай ему особо разгуляться, а то мы знаем, что он у нас увлекающийся господин!
– Конечно-конечно, – заверил старший брат, – мы будем постоянно вам писать.
– Вы не поверите, дети мои, – с волнением произнесла Ёргольская, – сейчас вы разлетаетесь из дома, где родились и где прошло ваше детство. А почти сорок лет назад, в июне 1812 года, ваш покойный папенька Николай Ильич восемнадцатилетним уходил в армию из родительского московского дома. Шла вой на с французами, и громадная неприятельская армия стремительно приближалась к Москве. Помню, как маменька Пелагея Николаевна устраивала ему постоянные сцены, падая в обморок в попытках остановить его. Но Николай был неумолим и рвался на поле сражения, хотя при желании мог остаться дома. Помню, как я была возмущена поведением одного молодого господина, который без тени смущения заявил, что ему необходимо сопровождать бабушку в одну из отдалённых от боевых действий губерний, так как одна она не доберётся.
Все внимательно слушали тётеньку, и Лев обратил внимание, что, вспоминая, она словно молодела.
– А Туанетт по-настоящему любила нашего папеньку, – заметил Лев.
– Она его и сейчас любит, – подтвердил старший брат.
– господа, экипажи поданы! – громко объявил вошедший Фока.
Все поднялись. Маша с мужем и Ёргольской ехали в Покровское, а братья – в Москву. Никто и не заметил, как мгновенно проскочила короткая майская ночь, и горячее солнце озарило лучами и согрело землю.
– Не знаю, как на вас, а на меня весна всегда действует благотворно, – с улыбкой произнёс Лев. – Во мне словно открываются все клапаны, и я ощущаю, как силы мои удесятеряются, словно за спиной вырастают крылья.
– Ты, брат, смотри не улети без нас, – возвращая его на землю, с улыбкой проговорил Митя. – К тому же с тобой особо желает попрощаться тётенька Татьяна. Будь любезен, не откажи ей в этой прихоти, всё-таки не в Москву отбываешь, а на Кавказ!
Обернувшись, Лев увидел спешащую к нему тётеньку Татьяну, которая, порывисто обняв его, попросила писать почаще и, конечно, беречь себя.
– Спасибо, Туанетточка, спасибо, родная, я обязательно буду следовать вашим советам, – тронутый её заботой, прошептал он, и горькие слёзы разлуки невольно оросили его лицо.
Увидел и понял старший брат Николай Николаевич, что у братьев в самостоятельной жизни не всё ладится, особенно у младшего, Льва. Брат знал, что Лев способен принимать молниеносные решения, порой не задумываясь о последствиях. Так было в детстве, когда он выскочил из кареты и бежал вперёд до изнеможения или когда он вдруг выпрыгнул из окна не низкого первого этажа и после этого проспал сутки. Слава Богу, всё обошлось благополучно. А недавно он чуть не уехал с троюродным братом Валерьяном в Сибирь, но вспомнил, что забыл шапку, и остановился. Сейчас Лев принял решение уехать с ним на Кавказ, где он проходил службу. «Выдержит ли Лев?» – Николай знал, что младший брат – человек упрямый. Беда только в том, что он до сих пор не знает, чего хочет. И в то же время в младшем брате ощущалась какая-то внутренняя сила.
Если он что-то задумывал, то стремился непременно это выполнить, хотя средний брат Сергей считал его пустяшным малым. А главное то, что Лёва всегда к себе относился самокритично.
Брат Сергей, к сожалению, продолжал цыганёрствовать и сделал величайшую глупость, выкупив из табора цыганку Машу. Понятно, что теперь ему никогда не отделаться от этой девицы.
Митя с отрочества самостоятелен, и временами трудно понять, как идут у него дела. Поэтому Николенька принял твёрдое решение помочь Льву и забрать его с собой на Кавказ.
На следующий день братья приехали в Москву. Остановиться решили у Мити, чему он был очень рад.
– Может быть, задержитесь на недельку? – спросил он.
– Не более двух дней. Мне к концу мая надо быть на службе, – ответил Николай, – я уже и так задерживаюсь.
В эти дни в Москве Лев постарался навестить родных и знакомых. Появившись в доме у родного дяди, Сергея горчакова, он известил, что уезжает на Кавказ.