– Александра Сергеевича Пушкина. Да-да, и то мельком. Я пришёл в гости к профессору Плетнёву, учился тогда в Московском университете, а Пушкин, стоя в шубе, уже уходил. Он меня не успел даже познакомить с ним. Я только услышал в его раскатистой усмешке фразу: «Хороши же наши министры, нечего сказать!» Тогда меня поразил его глубокий взгляд. А вскоре меня пригласили на утренний концерт в зал Энгельгардта. Пушкин стоял, скрестив руки на груди, хмурый и мрачный. Я жадно смотрел на него и увидел тёмные раздражённые глаза, высокий лоб, курчавые волосы, бакенбарды, его африканские губы. Было великое желание подойти и познакомиться с ним, но я не посмел. А через несколько дней он был тяжело ранен на дуэли и умер. И третий раз я его увидел уже усопшим.
– Мёртвым! – невольно вырвалось из её уст.
– Дуэль с Дантесом. Была оскорблена честь его жены Натальи, и они дрались…
– Но я об этом толком ничего не знала. – В её глазах блеснули слёзы. «А стал бы Валерьян стреляться с Тургеневым из-за меня? – подумала она и сама себе ответила: – Нет!»
«Какая же чудная душа у этой удивительной женщины! – Его до глубины души тронули её детская непосредственность и та внимательность к его воспоминаниям о встрече с великим поэтом. – При всей женской зрелости она ещё ребёнок, – думал Иван Сергеевич, – и сколько прекрасных неразбуженных чувств заложено в ней».
Они бродят по парку, направляются к пруду. Близится вечер, красный диск солнца медленно погружается в воду. Прибежавший казачок пригласил их на веранду откушать чаю. Каждый думает о своём, а Маша садится за пианино, в тишине плавно и щемяще звучат мелодии Шопена и Бетховена.
Встреча с Тургеневым благотворно повлияла на жизнь графини. Она словно оглянулась вокруг себя и поняла, что есть другая жизнь и ни в коем случае не стоит замыкаться в самой себе. В письмах к Тургеневу Мария рассказывает о том, что её волнует. Иван Сергеевич поддерживает её и обещает маленькой дочке Варе прислать книжку с картинками и свой портрет, а также следующим летом обязательно станцевать с её дочкой польку.
Теперь встречи не так часты, но с появлением молодого Льва Толстого, который приехал из Севастополя и стал знаменитым после опубликования севастопольских рассказов, они снова видятся то в Спасском, то в Москве, где ведутся нескончаемые разговоры о появившихся новых литературных произведениях, разыгрываются юмористические спичи и, конечно, не смолкают споры.
В одну из редких встреч с Тургеневым Мария Николаевна обратила внимание на то, что хотя он и пытался казаться весёлым, но что-то беспокоило его и порой сумрак мрачности пробегал по его прекрасному лицу.
– А вы, Иван Сергеевич, довольны жизнью? – не без лукавства спросила Толстая.
– Счастье, Мария Николаевна, – понятие относительное: сегодня оно есть, а завтра его нет. Будучи молодым, я постоянно увлекался кем-нибудь, и это мне помогало в творчестве. Мне было горько стариться, не изведав полного счастья. Душа во мне была ещё молода, рвалась и тосковала, а ум, охлаждённый опытом, поддаваясь её порывам, вымещал на ней свою слабость горечью и иронией. Но когда душа, в свою очередь, у него спрашивала, что же он сделал, устроил ли он жизнь правильно, он принуждён был умолкнуть, повесив нос. Познакомившись с вами, я ещё мечтал о счастье. Теперь же окончательно махнул на себя рукой. Огня не добудешь, притом годы взяли своё. Поздно!
– Мне кажется, Иван Сергеевич, вы слишком строги к себе!
– Каков есть, другим уже не стану, – с улыбкой произнёс он.
Как-то при очередной встрече в Спасском Тургенев дал почитать черновой вариант своего нового романа «Рудин».
– Обратите, пожалуйста, внимание на психологию и поведение женщин, изображённых в романе. Может быть, я что-нибудь отобразил не совсем точно?
Мария Николаевна написала автору свои замечания, и Тургенев в ответном письме писал: «…Я вас благодарю, всё, что вы пишете о характере Наталии, все ваши замечания верны – и я их приму к сведенью и переделаю всю последнюю сцену с матерью. Наталья была искренна. Ещё раз спасибо за ваше письмо.
В делах сердца женщины – непогрешимые судьи, и нашему брату следует их слушаться».
Мария Николаевна была глубоко тронута тем, что такой известный писатель прислушался к её советам.
При знакомстве Иван Сергеевич со всей душой встретил молодого писателя Льва Толстого в Петербурге и даже пригласил его поселиться в своей квартире. Но, к сожалению, тёплых дружеских отношений не сложилось. А однажды даже дело дошло до разрыва отношений. И тем не менее Тургенев, увидев в молодом писателе огромный талант, продолжал говорить всем окружающим о его великом даровании.
Лев Толстой думал, что Иван Сергеевич сделает его сестре официальное предложение и женится на ней, но этого не произошло. Тогда Лев в запале кричит: «Тургенев скверно поступает с Машенькой! Дрянь!»
Сестра была очень обескуражена поведением брата по отношению к знаменитому писателю и тут же сказала ему: