-- Я понял тебя, служитель распятого бога. Не хочу, чтобы ты истолковал мои слова превратно. Советуя вам отплыть, я думал, что вы подобны сеятелям, наткнувшимся на бесплодный камень вместо почвы. Сеятелю можно посоветовать найти место для семян получше, однако воина, выполняющего приказ, отговаривать и впрямь бесполезно, -- брату Томасу показалось, что Инка говорит с некоторой печалью в голосе. Что это? Печаль ли души, погрязшей во грехе и не надеющейся на прощение, или сравнение с воинами так насторожило Тирана, что заставило его увидеть в их словах угрозу своей драгоценнейшей персоне? Но он, не решаясь убить их сейчас в открытую, уже обдумывает как можно сделать это в будущем под каким-нибудь надуманным предлогом или даже просто исподтишка? Надо, ой как надо держать здесь ухо в остро. "Тиран" тем временем продолжил:
-- Вас проводят до дома, где вы будете жить, и расскажут вам, на каком складе лучше брать еду. По вечерам в те дни, когда нет народных собраний и праздников, вы можете произносить перед народом свои проповеди. О порядке этого вы можете договориться с наместником и старейшинами, а сегодня, я полагаю, было сказано уже достаточно.
Поняв, что встреча окончена, монахи вздохнули с облегчением.
Народ уже начал расходиться, однако Асеро не сразу покинул её, а поискав глазами начальника Службы Безопасности, многозначительно кивнул ему, и тот также многозначительно кивнул ему в ответ. Как только на площади стало настолько просторно, чтобы можно было без помех подъехать друг к другу на лошадях, они сблизились. Инка заговорил шёпотом:
-- Слушай, Инти, мне надо поговорить с тобой до отъезда, но так, чтобы этого не могла подслушать ни одна живая душа. Можешь это обеспечить?
-- Разумеется. Мне тоже надо поговорить с тобой наедине, Асеро, однако в доме наместника это сделать невозможно. Да и вообще в городе это затруднительно, как говорят наши враги "У стен есть уши".
-- Даже у стен твоего дворца?
-- Надеюсь, что нет, хотя насчёт его крыши я не уверен. Днём на неё трудно залезть незаметно, а вот ночью -- другое дело. Вот что, Асеро, слушай меня внимательно. Скажи людям наместника, что ты устал, очень нуждаешься в отдыхе, а тем из своих людей, кому доверяешь, скажи, чтобы делали вид, будто ты спишь у себя. Сам же, как только стемнеет, переоденься простым воином, и незаметно выскользни из дворца. В закрытом шлеме и в панцире никто не должен тебя узнать, но на всякий случай следи, чтобы за тобой никто не увязался. Жди меня у Служебных ворот. Всё понял?
-- Понял, но зачем такие сложности? Я перед дорогой и вправду выспаться хотел.
Инти пригнулся ещё ближе и заговорил ещё тише.
-- Выспаться! Твои враги тоже на это рассчитывают, похоже. В доме наместника тебе грозит опасность, а я даже толком не знаю от кого. Кухарка там работает на меня, так что отравы за ужином бояться нечего, особенно если есть то же, что и наместник. Но как раз сегодня она подслушала через стенку разговор двух неизвестных. Один из них спросил, крепко ли Инка спал в эту ночь, а услышав утвердительный ответ, со смешком заметил: "Ну а сегодня заснёт ещё крепче!". Делай что я сказал, если тебе дорога жизнь! -- затем, отпрянув от уха, Инти громко сказал:
-- Обо всё этом мы ещё поговорим завтра утром, а на сегодня желаю приятных снов моему Государю!
-- Я также желаю приятных снов моему верному слуге! - ответил Инка и улыбнулся, после чего они окончательно разъехались в разные стороны.
Прислуживая гостям, показывая им комнаты дом и стеля им постель, Заря пыталась быть как можно приветливее. Более естественно это у неё получалось с братом Томасом, который своей упрямой смелостью вызывал у неё некоторую симпатию. Возможно, она даже немного переборщила с улыбками, так как отец Андреас недовольно проворчал по-испански: "Смотри, брат Томас, через женщину в этот мир вошёл грех, многих женская прелесть привела к погибели".
-- Конечно, я буду осторожен, -- ответил также по-испански брат Томас, -- однако мне думается, что это -- наименьшая из опасностей, которые нам здесь угрожают. Не думаю, что она пытается меня соблазнить. Мне кажется, что у этой девушки просто чистое сердце, а значит, я смогу со временем привести её ко Христу, ведь Он Сам говорил: "Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят".
Слушая всё это, Заря на всякий случай отвернулась, чтобы монахи ничего не смогли прочесть по её лицу. Кроме того, дальше предстоял довольно скользкий момент. Немного поколебавшись, Заря сказала как можно непринуждённее:
-- Я ещё должна показать вам склад, на котором вы будете брать еду... и, наверное, нужно, чтобы вам кто-то готовил?
-- Склад покажи, а готовить мы будем себе сами, -- ответил брат Томас.
-- Сами? - непритворно удивилась Заря, -- но ведь вы мужчины, а мужчинам это неудобно. Может, вы боитесь коварства с нашей стороны?
-- Нет, дело не в этом. Просто мы -- монахи, и потому нам нежелательно зависеть в таких вопросах от женщин. К тому же мы должны соблюдать посты, а кухарка-нехристианка может об этом забыть, и мы невольно съедим то, что в пост есть не положено.
