– Мне не нравится, – отреагировала Татьяна.
– Назовем по-своему, – успокоил я супругу.
По приезду домой мы окрестили пса Тимкой. Парень явно был из простой семьи, и эта кличка, как нам представлялось, подчеркивала его пролетарское происхождение и в то же время намекала на теплое к нему отношение с нашей стороны.
Мне не терпелось проверить профпригодность собаки, то бишь её охотничьи способности, и в тот же день я повез Тиму в Серегины угодья – заброшенный, старый яблоневый сад недалеко от города. Выпустил его там и пошел следом. Тимка резво побежал прочесывать местность и, как мне показалось, двигался «челноком». Пес оказался крепким, выносливым и без устали, в хорошем темпе, обежал всё хозяйство за полчаса. Причем, не безрезультатно – выгнал трех фазанов. Я остался довольный нашим приобретением и, откровенно говоря, не ожидал от собаки такой прыти.
На следующий день мы с женой повезли нашего питомца на речку, где он вдоволь набегался, а в завершение прогулки помыли его с дустовым мылом на случай, если у него водились паразиты.
Для меня было отрадно, что пес не боялся воды, охотно заходил в самые глубокие места на речке, а там, где лапы не доставали дна, спокойно греб по течению и продолжал бродить дальше по мелководью…
Но одно обстоятельство в поведении нового члена семьи не давало нам покоя. Мы с женой привыкли к тому, что предыдущая наша собака, Дуська, когда мы обращались к ней или вели с ней беседы, всегда очень внимательно смотрела в глаза, как будто пыталась понять каждое произнесенное слово. И в действительности её «словарный запас» потрясал воображение. Она реагировала не только на четко выраженные команды, например: «Ко мне!», но и на такие словосочетания, как «Иди сюда», «Подойди ко мне», «Будьте так любезны, мадам, присоединитесь к нам», «Не желаете ли вы приблизиться, подойти поближе?», «Канай сюда!». Иногда и вовсе для того, чтобы подозвать её, достаточно было призывно поманить пальцем, помахать рукой или похлопать себя по ноге, не произнося никаких слов. Тимка же упорно не смотрел в глаза. Впрочем, для расстройства не было причин. Он был полудиким существом. В течение первых двух недель буквально вырывал из рук хлеб и с жадностью, урча, поедал его, словно обезумевший. С ним никто по душам не говорил, и нужно было время, чтобы собака сначала привыкла к нам, поверила в нашу искренность.
Но недоверчивость к людям слишком глубоко сидела в Тимофее. Будучи по природе преданным, ласковым и благодарным созданием, он сдерживал себя, чтобы не обнаружить эти качества и в который раз не оказаться обманутым. Скованность и внутренняя напряженность проявлялись в каждом его движении, а особенно при попытке погладить его или заговорить с ним. Все наши ласки Тима воспринимал, потупив взгляд. В то же время он не предъявлял своих требований, просьб, не обнаруживал пристрастий и желаний. Не сидел у стола и не выпрашивал у людей подачек, как это делают практически все собаки, живущие в квартирах бок о бок с хозяевами. По утрам не надоедал, чтобы его вывели погулять. И если к нему никто не обращался, вообще не выказывал своего присутствия в доме.
II
Месяца через три после того, как у нас появился Тима, мы переехали жить на дачу. Привязывать его на цепь или содержать в вольере мы не стали, учитывая его надломленную психику. Спал он с нами в доме. Дверь мы не запирали, поэтому Тима имел возможность время от времени выходить на улицу, охраняя наш сон. Нужно сказать, что сторожевые функции он исполнял с большой ответственностью, как, впрочем, и другие свои обязанности.
Однажды нам с женой необходимо было выехать из дома вместе. Тиму заперли на веранде и отбыли в город. К вечеру, ничего не подозревая, возвращались на дачу. Еще издали я заметил, что у калитки нас дожидается Тимка. Он лежал на траве, внимательно всматриваясь в даль. Завидев нас, он соскочил и бросился навстречу машине, радостно виляя жалким обрубком хвоста.
– Ты как здесь оказался? – встревожился я, глядя на собаку.
Мы побежали к дому, открыли дверь и только тогда поняли, что произошло. Стекло в нижней, угловой части оконного переплета было разбито. Добраться до края рамы можно было по лестнице, ведушей вдоль стены на второй этаж дома. Но было непонятно, каким образом Тима мог разбить стекло… Я представил – в каком отчаянии находилась собака, если решилась на этот шаг и кинулась в образовавшийся проем с выступающими острыми краями, приземлившись с двухметровой высоты на бетонную дорожку…
Мы тут же кинулись осматривать пса, но, что удивительно, на теле у него не обнаружили ни царапин, ни ссадин.
После этого случая Тимка неотлучно следовал за нами. Если мы приходили к родственникам или знакомым в гости, он лежал в квартире у двери, а если забегали куда-нибудь по делам ненадолго, дожидался в машине.
