– А вы что, тушёнку едите? – недоуменно проронил Гена, глядя в наши чашки. – Не могли, что ли, кандейку подстрелить, да нормальную лапшичку сварганить?
– Мы, Гена, должны сначала адаптироваться к местным непростым условиям. Предварительно принять вакцину, а затем уже пробовать дичь.
– Я что-то вас, ребята, не пойму.
– Меньше будешь знать – крепче спать будешь, – изрек Владимир Петрович, наливая на посошок лечебной жидкости нам и Гене, который вдруг засобирался покинуть непонятную ему компанию.
IV
Ближе к вечеру мы выдвинулись к соленому озеру. Я с Володей занял позицию на берегу, где с прошлого года сохранился наш скрадок. Юрик с Лаймой расположились с другого края, напротив, в ложбинке. С собой Юрий Иванович прихватил спальник и, надо полагать, решил дожидаться уток лежа. Из-за песчаного бруствера виднелась лишь его потрепанная трикотажная шапочка, с которой он не расставался со школьной поры.
Владимир Петрович принялся поправлять растрепанное ветрами за год укрытие, а я занялся расстановкой чучел. В качестве груза использовал поленья саксаула. Тащить с собой на охоту свинцовые грузила для того только, чтобы с их помощью удерживать чучела уток на плаву, было тяжело и неразумно.
Как только покончили с приготовлениями к охоте, разместились в скрадке на стульчиках и закурили, внимательно оглядывая тускнеющий небосклон.
Для упорядоченной стрельбы договорились, что утка, летящая первой, будет моей, а следующая за ней – добыча Вовика.
Через полчаса появилась парочка уток. Увидев пенопластовых собратьев, они резко пошли на посадку. Я выстрелил, следом вступил Владимир Петрович. Поочередно обе птицы шлепнулись в воду. Дуська бросилась доставать дичь, а мы от удовольствия потирали руки. Я радовался удаче вдвойне. Прежде всего, тому, что Дуся забыла о своей вчерашней беде и смело ринулась к уткам. Азарт оказался сильнее горького опыта. Аналогичным образом мы добыли еще четырех уток и были горды выбранной тактикой.
Со стороны Юрика выстрелов не было. Я окликнул его, но ответа не последовало. Пришлось обойти озеро. А когда приблизился к укрытию, обнаружил нашего друга распластанным на спальном мешке. Из его уст исходили звуки изощренного храпа. Какое-то время я любовался безмятежной позой охотника, прислушивался к издаваемым им витиеватым напевам, а затем вынужден был потревожить его сон.
– Я, конечно, дико извиняюсь, но вы что – сюда спать приехали?
– И это тоже, – сонным голосом промычал Юрик, не открывая глаз.
Его Лаймы рядом не было.
– А где твой гончак?
– Наверное, в полазе, – тоном знатока охоты с гончими промолвил Юрий Иванович, не меняя позы. – Она долго на одном месте находиться не может – все же гончая. Ей нужен простор, она должна постоянно находиться в поисках зверя.
– Ладно, гончатник, вставай, пойдем искать твою собаку, а то ненароком заплутает в полазе.
Начало темнеть.
– Мы в лагерь. – крикнул я Володе.
– Я еще постою, – отозвался Владимир Петрович.
В лагере я первым делом заглянул в палатку. Лайма сладко дрыхла на моем спальнике.
– Тут? – спросил Юрик.
– А где ж ей быть. Спит, родимая.
До прихода Владимира Петровича подогрели вермишель. Раздали еду собакам, после чего приступили к сервировке стола. Первым делом я достал литровую бутылку со спиртом, на этикетке которой красовался в треуголке Петр I и стояла надпись: «Петровская водка».
Долго ждать себя Владимир Петрович не заставил. Как только закончили приготовления к ужину, он появился у стола. Я разлил спирт в кружки на донышке и скромно предложил тост за наше с Володей мастерство.
Юрий Иванович посчитал, что я налил ему водку, глядя на этикетку, поэтому возмутился, будто его обделили, и потребовал наполнить кружку до половины.
– Ты хорошо подумал? – спросил я его.
– Что тут думать, наливай.
Владимир Петрович промолчал, очевидно, заподозрив подлог, и осторожно сунул нос в кружку.
Мы чокнулись. Юрик глотнул спирт, поперхнулся, вскочил из-за стола с круглыми глазами и стал жадно глотать воздух. Я сунул ему в руку чайник с кипяченой водой. Юрий Иванович прилип ртом к соску, а когда бушующее внутри пламя было залито, отстранил от себя чайник и, тяжело дыша, завопил.
– Предупреждать же надо!
– Я же просил тебя подумать, – ответил я сквозь смех.
– Юрий Иванович, нельзя же быть таким бездумным, – вступил в разговор рассудительный Владимир Петрович. – Особенно когда находишься в экстремальных условиях. Повсюду лютует туляремия. Целый день мы твердим о необходимости принятия вакцины, а ты как будто с луны упал…
– Я же не могу пить чистый спирт.
– А где ты слышал, что вакцину разбавляют водой? Она же тогда потеряет свои лечебные и профилактические свойства.
– Так что, Юрий Иванович, если хочешь выжить – пей вакцину не разбавленную, – высказался я, – и благодари меня за то, что предусмотрительно захватил с собой такую панацею.
V
