Прежде чем нам отчалить, Маша усадила всех за стол завтракать. Мы допили остатки спирта, и Владимир Петрович рассказал о нашей встрече с кабанами. Тут Гена вспомнил и поведал свою печальную историю, связанную с этими животными.
– У нас в прошлом году, примерно в это же время, кабан домашних свиней увел. Причем, в тот день я собирался везти мясо в город. Думал забить одного хряка. Захожу в хлев, а там пусто. Выскочил в загон, а в заборе дырища зияет. Ночью, видать, зараза, залез и увел с собой всех поросей. Правда, через два дня одна свинья вернулась. Грязная, изможденная… Повсюду искал, как сквозь землю провалились. А этой весной в округе снова объявился табунок. Судя по следам, голов восемь будет. Наверное, вы их и встретили.
Мы все посочувствовали хозяевам и принялись рассказывать свои истории из мира диких животных.
Следует иметь в виду, что каждый охотник со стажем всегда готов вспомнить и поведать своим коллегам о происшедших с ним необычных случаях на охоте, но при этом не всякий в силах превозмочь соблазн приукрасить события для остроты восприятия.
Оказалось, что местные мужики-трактористы тоже давно промышляли охотой и теперь с готовностью делились с нами воспоминаниями из своей охотничьей практики. Не удержался и я, на лету придумывая байку покруче.
– Вчера на зайцев решил поохотиться, – начал я свой «правдивый» рассказ. – Рыскал, рыскал в округе – ни один не попался. Собрался уже вернуться в лагерь. Перевалил через бархан, стал спускаться к озеру, у которого остановились, и тут вижу: на берегу два зайца сидят. Один здоровый, килограммов на пять, а другой чуть поменьше. Увидели меня, переглянулись, и – бултых в воду. Я еще подумал: если поплывут брассом, то успею добежать до озера и взять их. А когда приблизился, гляжу – они кролем идут. Причем тот, что покрупнее, плывет первым: у него лапы побольше и загребает он мощнее, и, что удивительно, постоянно оглядывается, вроде как примеряется к ходу – догонит его соперник или нет. А тот, что поменьше, носик в воду опустил, одни ушки торчат и молотит лапками что есть мочи.
На этом кульминационном моменте я сделал паузу и оглядел присутствующих. Все молча ухмылялись, и только одна Маша участливо смотрела на меня, очевидно, переживая за бедных зайцев. Воодушевленный её заинтересованностью, я продолжил рассказ.
– При виде этой картины меня вдруг обуяла страсть болельщика. Стал кричать, подбадривать меньшого… Ну, а как только они выскочили на сушу, отряхнулись и поскакали своим путем, меня вдруг осенило: ведь они плыли кролем, а значит, это были кролики.
Все засмеялись, а Маша растерялась и осторожно спросила меня:
– Так это шутка? А ведь я все за чистую монету приняла.
– Ну, ты, мать, даешь. Где ты плавающих зайцев видела? Да еще чтоб кролем плыли, – подивился наивности жены Гена.
Мы тогда не знали, и не могли даже представить, что видимся с Геной в последний раз. Со слов наших знакомых трактористов, с которыми встретились на следующий год по возвращении с Балхаша, узнали, что его весной перевели на другой кордон. А куда именно, они не знали. Так след нашего доброго егеря затерялся. Исчезла с орбиты наших интересов и саранчовая станция.
ТИМКА
I
После того, как от нас ушла Дуська, мы с Татьяной решили не заводить собак. Уж больно короток их век и слишком тяжела разлука. Но спустя полгода позвонил Виктор, мой университетский приятель, и уговорил взглянуть на одного пса.
Мы заехали во двор какого-то микрорайона на краю города. Виктор ушел за собакой, а мы с женой остались дожидаться в машине. Через пять минут из подъезда пятиэтажки вывалила ребятня, тащившая на бельевой веревке заторканную животину. Пес походил на русского спаниеля, только выглядел крупнее, и уши у него были сравнительно небольшими, по форме напоминающими виноградный лист. Он нам сразу не понравился. Показался несуразной полукровкой, одетой в бело-рыжее тусклое одеяние. К тому же это был уже взрослый кобель.
– Ну как? – спросил нас Виктор.
– А сколько ему лет? – поинтересовалась супруга.
– Где-то год. Дело в том, что у него это уже третьи хозяева. И судя по всему, здесь его тоже не жалуют. Вот, соседские дети выводят гулять.
Мы с Татьяной молча следили за собакой, никак не выказывая к ней своего отношения.
– Я бы его сам забрал, но ты же знаешь, у меня и так две собаки… Просто животное жалко…– продолжал давить на психику Виктор.
– Слушайте, они ж его задушат, – вдруг встрепенулась женская душа.
На самом деле, веревка была накинута на пса в виде петли, и он, пытаясь высвободиться от назойливых пацанов, издавал сиплые звуки.
Я вышел из машины, подошел к собаке и ослабил на шее удавку. Пес на меня не взглянул, а, как мне показалось, виновато отвел глаза в сторону, затем глубоко и устало вздохнул. Я решительно взял у малолетних любителей животных веревку и, обращаясь к собаке, спокойным голосом произнес.
– Пошли, собачка, пошли.
Пес поплелся за мной следом.
– Мне жалко его, – сказал я жене.
– Ну, давай возьмем, – тут же согласилась она.
– А как его зовут? – спросил я у Виктора.
– Бой.
